“Манфред”
В 1817 году великий английский поэт навсегда покинул свою Родину, унося в душе печаль и горькую обиду изгнанника. С этого переломного момента в жизни Байрона начинается второй период его творчества, на протяжении которого были созданы поразительные по глубине и художественной силе произведения. Рассмотрим одно из них, наиболее важное для развития образа Каина. Это - драматическая поэма Байрона “Манфред”.
Прежде чем переходить к обзору ”Манфреда” стоит сказать несколько слов о драматургии Байрона вообще. Байрон увлекался театром с юных лет, в последствии, как мы видим это из его биографии, он был близок к театру Друри-Лейн, где близко познакомился с театральной жизнью. Это не могло не вызвать у него желания написать что-нибудь для сцены. Однако, фактически все драматургические произведения, которые он создал, не предназначались, по его собственному мнению, для постановки в театре. По-видимому, это было связано, как с особенностями его творений, во многом новаторских, так и с обстановкой на английской сцене того времени. Светская публика, наверное, была ещё не готова воспринять глубокий социально-философский смысл произведений Байрона, и тот опасался, что реакция подобного рода публики вызовет в нем только “страдание, усиленное еще сомнениями в компетентности зрителей и сознанием своей неосторожности в выборе их своими судьями" (предисловие к “Марино Фальеро"). Создавая свои произведения, Байрон испытывал сильное влияние классицизма, которое особенно ярко выражено в таких драмах, как “Марино Фальеро”, “Сарданапал” и “Двое Фоскари”. Поэт сам говорит о своей приверженности принципу трех единств и другим классицистическим принципам в предисловии к драме “Марино Фальеро”. Любопытным образом эта группа произведений, написанных примерно в один период, сосуществовала с другой, принципиально отличающейся от неё - “Манфредом”, “Каином”, мистерией “Небо и земля”, созданными в вольной романтической форме.
Итак, “Манфред” становится фактически первым серьезным драматургическим опытом Байрона. Эта драматическая поэма начата им в год изгнания, 1817. В её создании важную роль сыграли впечатления поэта от путешествия по Швейцарии. Величественные пейзажи, заснеженные горные вершины, прекрасная и дикая природа Альп поразили воображение Байрона, побудили его изобразить эти великолепные картины в стихотворной форме. Вся поэма проникнута холодной красотой гор, донесенной до нас гением поэта.
В хрустальном океане горных льдов,
Мы без следа скользим по их изломам,
По глыбам, взгроможденным друг на друга,
Застывшим посреди водоворота….
(Акт II, Сцена 3)
Одновременно с этим его терзали чувства горького разочарования, одиночества, отверженности, которые он также вложил в свое удивительное произведение. Однако нет сомнений в том, что замысел “Манфреда” обусловлен не просто капризной фантазией Байрона, не просто пережитым им личным горем, но выражает существенную сторону философской мысли эпохи. Страдания Манфреда, заточившего себя в неприступном одиночестве своего горного замка и погибающего под бременем раскаяния и сознания своего непреодолимого разрыва с человечеством, отражает тяжелые размышления самого Байрона, в конечном счете порожденные…общим кризисом просветительской мысли в Европе.
Манфред - не очень большая поэма, в ней происходит не так уж много событий, и, по большому счету, все происходящее является лишь иллюстрацией философской идеи, лежащей в основе произведения. Многие современники Байрона считали, что “Манфред” был написан под впечатлением от “Фауста” Гете. Действительно, на первый взгляд, кажется, что существует множество сходств - готическая атмосфера, ученость главных героев и их обращение к потусторонним силам, мистические события, гибель возлюбленной…
Однако Байрон отрицал связь своей поэмы с Фаустом. Если Фауст утверждает невозможность подлинного знания, то герой “Манфреда” убежден, что знание лишь увеличивает страдания человека. Эта его позиция заявлена уже в самом начале поэмы.
Скорбь - знание, и тот, кто им богаче,
Тот должен был в страданиях постигнуть,
Что древо знания - не древо жизни…
(Акт I, Сцена 1)
Эти строки напрямую связаны с проблематикой “Каина”; размышления над вопросом о сущности знания и месте человека в системе мироздания в “Каине” получат особое значение и развитие.
Другим мотивом, унаследованным от предыдущих произведений Байрона и переданным в дальнейшем “Каину”, станет уже известный нам мотив тираноборчества, отказа от преклонения перед высшими силами. В “Манфреде” этот протест наиболее ярко выражен в конце поэмы, когда герой отказывается повиноваться властителю злых сил Ариману и следовать за могучим духом, призванным вести его навстречу смерти.
Я презираю вас, - я с каждым вдохом
Теряю жизнь, но презираю вас!
Я не смирюсь, покуда сердце бьется…
(Акт II, Сцена 4)
Манфред, постигший различные науки жаждет забвения и свободы от своего опыта, он мечтает о небытии.
Забвенья - лишь забвенья.
Вы мне сулите многое, - ужели
Не в силах дать лишь одного?
(Акт I, Сцена I)
Его тяготит чувство вины, так как он стал причиной гибели своей возлюбленной Астарты, подобно другим героям драматургии Байрона, он “мучительно переживает самый факт своего бытия”.
Итак, рассмотрев “Манфреда”, последовавшего за Восточными поэмами, мы можем проследить за изменениями образа байронического героя и за изменениями во взглядах самого поэта. Настроение произведений Байрона с 1817 года становится более пессимистическим, вера его героя в человечество слабеет, отчуждение от общества увеличивается, и вместе с ним возрастает его гордыня, более яростным и отчаянным становится протест против зла и несправедливости. В образе Манфреда трагизм романтического мировоззрения Байрона достигает высшей точки. Однако наряду с типом героя, постепенно развивавшимся от Чайлд-Гарольда к Манфреду и позднее, к Каину, великий поэт создал ещё один неповторимый образ, значительно отличавшийся от всех остальных и любопытным образом контрастировавший с образом “Каина”. Речь идет о “Дон Жуане”, одном из величайших произведений литературы XIX века.
Герой мистерии Д.Г.Байрона «Каин» (1821). В интерпретации Байрона библейский Каин превращается в романтического героя - богоборца, революционера духа, восставшего против божества. Он упрекает Бога в том, что тот не даровал людям бессмертия, а своих родителей, Адама и Еву, - в том, что, сорвав плод с древа знания, они не сорвали плода с древа жизни. Услышав стенания К., к нему является скорбный дух Люцифер. Он приходит к единственному из людей, кто, подобно ему, восстал против Бога и доказал, что творимое им зло не есть добро. Бунт во имя человека оборачивается насилием. Ева проклинает сына-братоубийцу, ангел клеймит его печатью отверженного. Каин и Ада с детьми уходят в изгнание. Но главное наказание К.- его вечное сомнение. Мотив самосокрушения нарастает трагедии Байрона «Каин», где главный герой встает прямо на край бездны. В сущности, здесь вспыхивает бунт уже не только против «людского стада», «рабьей покорности» и всевозможных людских установлений, стесняющих личность, но и против человеческой природы вообще, которая сама по себе оказывается слаба, тесна для истинно свободных порывов духа. Байрон вновь очень рано ставит «конечные» вопросы, к которым литература подойдет вплотную в эпоху Достоевского и которые в то время просто ошеломили публику. Существование зла наравне с добром, равноправие зла как силы, действующей в мире, - вот такие бездны открывает перед Каином байроновский Люцифер, который, конечно, сродни мильтоновскому Сатане, но это уже не Сатана-воитель, Сатана-богоборец, как у Мильтона, а глубочайший и чисто отрицательный возмутитель сознания, оставляющий главного героя в состоянии поистине каиновой опустошенности.
Ставшая дебютом Байрона-драматурга философская трагедия «Манфред», пожалуй, наиболее глубокое и значимое (наряду с мистерией «Каин», 1821) из произведений поэта в диалогическом жанре, не без оснований считается апофеозом байроновского пессимизма. Болезненно переживаемый писателем разлад с британским обществом, в конечном счете побудивший его к добровольному изгнанию, неотвратимо углублявшийся кризис в личных отношениях, в котором он сам порою склонен был усматривать нечто фатально предопределенное, – все это наложило неизгладимый отпечаток «мировой скорби» на драматическую поэму (скептически относившийся к достижениям современного ему английского театра, Байрон не раз подчеркивал, что писал ее для чтения), в которой наиболее зоркие из современников – не исключая и самого великого немца – усмотрели романтический аналог гетевского «Фауста».
Никогда еще непредсказуемый автор «Чайльд Гарольда», «Гяура» и «Еврейских мелодий» не был столь мрачно-величествен, так «кос-мичен» в своем презрении к обывательскому уделу большинства, и в то же время так беспощаден к немногим избранным, чья неукротимость духа и вечное искательство обрекали их на пожизненное одиночество; никогда еще его образы так не походили своей отчужденной масштабностью на заоблачные выси и недоступные хребты Бернских Альп, на фоне которых создавался «Манфред» и на фоне которых разворачивается его действие. Точнее, финал необычайно широко набросанного конфликта, ибо в драматической поэме, охватывающей, по существу, последние сутки существования главного героя (хронологически оно «зависает» где-то между XV и XVIII столетиями), важнее, чем где-либо еще у Байрона, роль предыстории и подтекста. Для автора – а, следовательно, и для его аудитории – монументальная фигура Манфреда, его томление духа и несгибаемое богоборчество, его отчаянная гордыня и столь же неисцелимая душевная боль явились логическим итогом целой галереи судеб романтических бунтарей, вызванных к жизни пылкой фантазией поэта.
Заглавный герой первой байроновской поэтической драмы «Манфред» только еще ищет - чего? По-прежнему непокой, неудовлетворенность характеризуют и исчерпывают его внутреннее состояние, только неудовлетворенность эта стала еще более неизъяснимой. В автокомментариях к «Манфреду» Байрон даже подчеркнул, что причины подобного состояния Манфреда должны остаться непонятными. Но эта «неизъяснимость» в конечном счете объясняется или раскрывается как иссушенность, изжитость души. Манфред, подобно Фаусту, все изведал в жизни, грузом на его совести лежит какое-то страшное преступление. Он глубоко раскаивается, однако ему не дано ни примирения с самим собой, ни забвения, но и духи зла тоже не способны увлечь его за собой. Дух Астарты, женщины, у которой он, по его же словам, «разбил сердце - сердцем», предвещает ему смерть. Но и перед смертью душевные муки Манфреда ничем не облегчаются, смерть всего лишь прекращает эти муки.
Если реакционные романтики с торжествующим ожесточением, нападали навеликие освободительные идеалы XVIII века, уверяя, что опыт французскойреволюции окончательно и бесповоротно скомпрометировал эти идеалы, то Байронс болью душевной думал о том, почему же получилось так. Этот душевный надломбыл одной важнейших основ трагического мировосприятия Байрона. Именнотерзает исстрадавшуюся душу Манфреда. Поэт почти ничего не говорит нам отом, что довело Манфреда до его трагических мучений. Прошлое Манфредапокрыто мраком, и напрасно стали бы мы екать объяснения его душевным мукамтолько в сфере личного опыта героя. Правда, видимо, и его личная жизнь былав чем-то неудачной, но не в этом корень той мрачной безысходности, котораяовладела душой героя. Мы слышим в его устах скептически-трагическую оценкуразума, ибо знание, достигаемое посредством его, по словам Манфреда, лишьумножает человеческие скорби. Чем больше человек знает, тем большеоткрывается перед ним зло, царящее в жизни. Речи Манфреда облечены в высоко поэтическую форму, но это не толькопоэзия, это и философская полемика против просветительской веры в разум. Ноздесь же, в этой же полемике, явственно сказывается и решительное отличиеБайрона от реакционных романтиков. Те просто прокляли разум, как чуму, ипровозгласили принцип мистической непознаваемости жизни, прославляя слепоечувство и утверждая иррационализм. Байрон не пойдет с ними по этому пути.Пусть разум бессилен, пусть вместо успокоения приносит он страдания, ноотказ от разума равносильно отказу от своей человечности. Даже если знаниене облегчает скорбей человека, все же лучше знать, чем слепо верить. Манфреду советуют искать утешение в религии, что предлагали в ту эпохуреакционеры и мракобесы в качестве всеисцеляющего средства от "заразы"рационализма. Но Манфред гордо отвергает религию, и в этом его жесте со всейсилой сказывается протест Байрона против религиозного мракобесия,распространявшегося господствующими классами тогдашней Европы. Манфред усталот жизни, ему надоело влачите жалкое существование в мире, где всеобращается во зло человеку и где сам он невольно оказывается зараженнымвсяческой скверной. В свойственной ему туманной манере Манфред говорит окаких-то своих проступках и грехах, о вине за страдания, причиненные имженщине, которую он любил. Там, где буржуазные исследователи Байрона видятповод для "открытий", касающихся личной жизни Байрона, мы склонны видетьпоэтически-символическое выражение проблемы добра и зла в натуре человекавообще. Манфреда удручает именно то обстоятельство, что не только окружающиймир, но и сам он как человек оказался далеким от совершенства. Как и другие романтики, Байрон придавал большое значение эмоциональнойстороне человеческой натуры, В своих произведениях он создал яркие образыгероев, наделенных могучими страстями. Но можем ли мы сказать, что Байрон,подобно реакционным романтикам, видит в эмоциях проявление лучшей сторонычеловеческой природы? Для Вордсворта и Кольриджа слепое чувство было болеевысоким проявлением духовных способностей человека, нежели разум. О Байронемы этого не можем сказать. Правда, мы видим, как радуется он проявлениям техстрастей человека, в которых выражается его врожденное стремление к свободе.Такую страсть Байрон готов расцветить всеми красками своей богатойромантической палитры. Но не трудно заметить, что страсть у Байрона ведет нетолько к благу. Есть в ней нечто разрушительное. Страстные герои Байронасеют гибель и смерть вокруг себя, но, пожалуй, самое тяжелое для них - этото, что их страсти оказываются губительными для них же самих. И разум истрасть для Байрона не являются ни безусловным благом, ни безусловным злом.Его взгляд на природу человека сложнее, чем он был у просветителей XVIIIвека, но для Байрона это не теоретическая проблема, а вопрос о том, какуюпозицию занять по отношению к миру зла, калечащему самую душу человека. Манфреду ответ подсказан его усталостью и отчаянием. Он жаждетзабвения, и самая смерть представляется ему благом. Но это отнюдь неокончательный ответ Байрона. Решение Манфреда есть выражение временногонастроения самого поэта, очень скоро изжитого им. Произведение, в котором наиболее полно передано трагическоемироощущение Байрона, получившее название "мировой скорби", - это "Манфред".Личность мятежная и одинокая, Манфред ищет ответа на вечный вопрос - в чемсмысл бытия. Но не найдя его, приходит к отрицанию жизни. В стремлениипроникнуть в тайны стихий, от которых зависит жизнь на земле, Манфредвызывает духов гор, ветров, земли, морей, воздуха, тьмы и духа своей судьбыи просит их дать ему забвение от терзающих его мыслей. Поэт ставит своегогероя в двойственное положение; он может и повелевать этими духами, то естьстихиями, но он и зависит от них. В этом противоречии Байрон угадываетдиалектическое единство Человека и Природы. Манфреду в поэме противопоставлен простой и добрый человек - охотник засернами, который считает жизнь и труд благом. Для Байрона охотник со своимбесхитростным отношением к жизни - это определенная ступень познания мира:ведь стоит ему, как Манфреду, углубиться в загадки природы, как полученныезнания будут приносить мучения от сознания, что человек не может изменитьмиропорядок. Однако человек все равно будет развивать свой разум, этосущность его. Возникшее противоречие Манфреда Байрон не в силах разрешить, оностановится основой его "мировой скорби". Центральное место в поэме занимает сцена в чертоге Аримана. Ариман -олицетворение Зла в древней восточной мифологии - изображен идолом, предкоторым склоняются исполнители его злой воли. Среди них выделяется богинявозмездия Немезида. Перечисляя свои дела, Немезида говорит о тех событиях,которые имели место в Европе после поражения Наполеона. Это - восстановлениепавших престолов, внушение людям злобы, превращение "в безумцев мудрых,глупых в мудрецов // В оракулов, чтоб люди преклонялись //Пред властью их" ине толковали о свободе - "плоде, для всех запретном". Немезида усиливает разочарование Манфреда: все благородные усилия людейоказываются тщетными, торжествует зло и несправедливость. Только любовьспособна примирить с жизнью. Но загадочная смерть возлюбленной, в чемМанфред винит себя, принесла опустошение его душе, довела его отчаяние ипессимизм до безнадежности. Он просит Аримана вызвать призрак Астарты.Появление призрака возрождает в Манфреде земное чувство любви, создаетиллюзию радости жизни. Однако это длится лишь мгновение. Хотя Манфред и измучен сомнениями, не верит в будущее и ищет забвения,он до самой своей смерти остается гордым и сильным человеком: он несоглашается подчиниться Духам стихий, заявляя им, что он их вызвал к себе,значит, они ему подвластны, а не он им; он не склоняется перед Ариманом;отвергает смирение перед богом, подвергая сомнению существование высшейнеземной силы, карающей человека. Он утверждает, что сам человек ответственза все свои поступки. Предчувствуя приближение смерти, Манфред сожалеет лишьо том, что расстается с солнцем, с природой. В бунтарстве Манфреда Байронпоказал крах просветительских иллюзий и неверие в революционность буржуазии:герой его "хотел усвоить ум других людей и просветить народы", но, "всюдунатыкаясь на разрушенье", кончил тем, что погасил в себе искру Прометея.Таким образом, в своем произведении Байрон романтически отразил настроения ичувства части молодого поколения начала века в период торжества реакции икризиса мысли.
"Нет, я не Байрон, я другой...", - писал не менее знаменитый и не менее талантливый поэт, наш соотечественник Михаил Юрьевич Лермонтов. А какой он, этот загадочный Байрон? Что он написал, и о чем? Понятны и актуальны ли будут его произведения сейчас, когда в литературе наблюдаются совершенно другие, отличные от романтического направления первой половины девятнадцатого столетия, тенденции? Попробуем ответить на этот вопрос, разобрав одно из самых известных произведений "Манфред".
О жизни великого Байрона
Джорж Гордрон Байрон - лорд Английского двора, национальный герой Греции... Но самое главное - один из величайших поэтов романтической эпохи, да и всей мировой литературы. Создатель таких литературных шедевров, как роман в стихах "Дон Жуан", поэм "Манфред", "Паломничество Чайльд-Гарольда", "Мазепа", разнообразных сборников и циклов стихотворений. Он не просто писал в духе романтизма, Байрон жил так, как и подобает романтическому герою произведений того времени. Родился в знатной, но бедной семье. Учился плохо, но сделал блестящую карьеру. Уже в студенческие годы (обучался в Кембриджском университете) Байрон выпустил свой первый сборник стихов "Часы досуга", который был жестоко раскритикован. В ответ на негативные отзывы поэт написал сатирическую поэму, благодаря которой все признали его талант. После были "Паломничество Чайлд-Гарольда", "Манфред"... Байрон работал чрезвычайно плодотворно и успешно. При этом успевал много путешествовать и много... любить. О романах писателя ходят легенды, притом правду бывает сложно отличить от выдумки. Достоверно известно, что он был женат, и женат по любви, однако по инициативе супруги Анны, урожденной Милбенк, пара была вынуждена развестись. Это не разбило горячего сердца поэта, после этого он еще не однажды был счастлив с женщинами, продолжал писать, ездил по разным странам. Последней из них стала Греция, за независимость от турков которой он боролся наравне с самими греками - там он заболел лихорадкой и умер. Байрону было 36 лет. Тело поэта было погребено в родовом склепе в графстве Ноттингемшир.
История создания поэмы "Манфред"
Байрон написал это произведение, находясь под впечатлением от поездки в Швейцарию, которая состоялась в 1816 году, почти сразу после скандального разрыва с женой. Поэт во время этого путешествия часто поднимался в Альпы и вдохновился таинственной и величественной природой этих мест.
В 1817 году "метафизическая драма", как сам автор обозначил жанр произведения, была опубликована. Стоит отметить, что многие события из личной жизни автора были отражены в поэме, поэтому ее отчасти можно назвать и автобиографической.
Пара слов о произведении
Интересно, что поэма Байрона "Манфред" вышла в свет примерно в одно и то же время, что и роман Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей». А ведь авторы обоих произведений тесно дружили. Что же здесь интересного? Те, кто читал и то, и другое, наверняка отметили некоторые схожие черты двух шедевров. Оба они созданы в духе готического романа, оба наполнены мрачностью и пессимизмом. И оба стали открытиями в литературе: если "Франкенштейн" сделал знаменитой Мэри Шэлли, то "Манфред" открыл в таланте Байрона новую грань - здесь он проявил себя как выдающийся драматург.
"Манфред" Байрона нередко сравнивают с Гетевским "Фаустом". И имеют на это полное право - обе драмы в стихах поднимают глубинные, философские проблемы, герои этих великих произведений ищут ответы на самые сложные, фундаментальные вопросы бытия. К тому же, и в "Фаусте", и в "Манфреде" присутствует мистический элемент. Но не только концепции, но и структура этих драм во многом совпадает.
Начинается произведение с того, что герой подводит итоги своей жизни, вспоминает о былом - и оно его нисколько не радует. Манфред всего достиг, однако пользы в этом не видит. Единственное, что ему остается открыть - это забвение. В его поисках маг бродит по горам, обращается к духам, встречается с другими героями (охотник-самоубийца, фея), но никто не может ему помочь.
В финале в замок чернокнижника приходит аббат, который хочет очистить злого волшебника от скверны, стремится излечить его душу, однако это ему не удается. Манфред умирает, оставшись верен своему черному пессимизму.
Идея сверхчеловека
При анализе "Манфреда" Байрона нельзя обойти стороной главного героя - мага и чародея, всесильного Манфреда, в котором явно реализуется при этом сверхчеловека страдающего. Он на вершине познания, он обладает особой силой, может повелевать стихиями, сама природа подчиняется ему, что уж говорить о ничтожных людях. Однако Манфред в отчаянии - он, несмотря на все свое величие, не может найти себя, понять своего предназначения. Герой ищет забвения, но ничто и никто не может ему его дать. Он приходит к выводу, что знание - отнюдь не спасение, а величайшее зло, которое обрекает человека на погибель.
Но Байрон в Манфреде изобразил не такого уж и абстрактного героя-мыслителя, как это может показаться. Во многом этот персонаж сопоставим с Наполеоном. Титанический образ "злодея, низвергнутого в прах" из песни судеб по тексту произведения соотносится с главным героем, а, если выйти за рамки поэмы, то в нем явно угадываются черты Наполеона. К тому же и Манфред, и Наполеон являются носителями идеи, мировоззрения каждый своей эпохи (Манфред живет приблизительно между пятнадцатым и восемнадцатым веками).
Из века минувшего в век наступивший
Неужели сейчас нет таких "Манфредов" - великих, всемогущих, тех, которые совершают определенные поступки, а потом раскаиваются в них, сгорают со стыда, ищут утешения, пытаются забыться? В каждом из нас живет свой "Манфред", вечно сомневающийся, разочарованный, обреченный на страдания. И только мы решаем, какова будет его судьба. Байроновский - закончил трагедией. Что делать с вашим личным "Манфредом"? Может быть, прочитав поэму, вы ответите себе на этот вопрос.
мая 14 2013
В афористически четкой форме эта проблема (политическим аспектом которой является идея правомерности революционного насилия) сформулирована в философской драме «Манфред» (1816). Одна из начальных реплик ее - волшебника
И мага Манфреда гласит: «Древо познания не есть древо жизни». В этом горьком афоризме резюмируется не только итоги исторического опыта, но и опыта самого Байрона, которого создавалась под знаком известной переоценки собственных ценностей. Строя свою драму в виде своеобразного экскурса в область внутренней жизни «байронического» героя, показывает ту трагедию душевного разлада, на которую лишь намекали его «восточные поэмы». Романтический - волшебник и маг Манфред, подобно своему немецкому прообразу, разочаровался в познании. Дав ему сверхчеловеческую власть над стихиями природы, оно вместе с тем ввергло его в состояние жестокого внутреннего конфликта. Одержимый отчаянием и тяжкими угрызениями совести, он блуждает по высотам Альп, не находя ни забвения, ни покоя. Подвластные Манфреду духи бессильны помочь ему в его попытках уйти от самого себя. Эта сложная душевная коллизия, представляющая драматическую ось произведения, есть не что иное, как своеобразная психологическая модификация обычного байроновского конфликта одаренной личности с враждебным ей миром. Удалившись от презираемого им мира, герой драмы не разрывает своей внутренней связи с ним. В «Манфреде» с гораздо большей определенностью, чем в ранее созданных произведениях, говорит о тех разрушительных началах, которые таятся в современном ему индивидуалистическом сознании. Титанический индивидуализм гордого «сверхчеловека» Манфреда в драме выступает как своего рода знамение времени. Сын своего века, он является, подобно Наполеону, носителем эпохального сознания. Указанием на это служит символическая «судеб» - своеобразных духов истории, пролетающих над головой Манфреда. «венценосного злодея, низвергнутого в прах» (иначе говоря - Наполеона), возникающий в их зловещем песнопении,- явно соотносится с Манфредом. Его - это романтический вариант европейской наполеонады. Сколь бы ни были различны формы деятельности павшего императора и могущественного волшебника - их результаты в чем-то совпадают. Для поэта-романтика оба они являются орудиями «судеб» и их владыки - гения зла Аримана. Познание тайн бытия, скрытых от глаз обыкновенных людей, куплено Манфредом ценой человеческих жертв. Одной из них стала его возлюбленная Астарта («Я проливал кровь,- говорит герой драмы,- это была не ее кровь, и все’ же ее кровь пролилась»). В системе сложных символов байроновского произведения образ Астарты (при всей романтической таинственности и непроясненности ее истории) выполняет функции, отчасти сходные с гетевской Маргаритой. В основе их трагических судеб лежит идея затрат и издержек истории. Однако представление о разрушительных последствиях исторического развития, возникшее у людей начала XIX века в итоге французской революций, в сознании двух величайших художников эпохи преломляется по-разному. Если для Гете с его оптимистическим пониманием прогресса как непрерывного поступательного движения истории единство ее созидательно-
Го и разрушительнрго начал ( и ) было необходимой предпосылкой творческого обновления жизни, то Байрону, для которого история была цепью катастроф, проблема издержек прогресса представлялась трагически неразрешимой. И все же признание неподвластных разуму законов исторического развития общества не приводит поэта к капитуляции перед враждебными человеку началами бытия. Его Манфред до последней минуты отстаивает свое право на то, чтобы мыслить и дерзать. Гордо отвергая помощь религии, он замыкается в своем горном замке и умирает, как жил, одиноким. Этот непреклонный стоицизм утверждается Байроном в качестве.единственно достойной человека формы жизненного поведения.
Мысль эта, составляющая основу художественного развития драмы, приобретает в ней предельную наглядность. Этому содействует сам жанр «монодрамы» (т. е. пьесы с единственным действующим лицом)1. Образ героя, как бы занимающий все поэтическое пространство драмы, приобретает поистине грандиозные масштабы. Его душа - подлинный микрокосм. Из ее недр рождается все, что есть в мире. В ней заключены все стихии мироздания - в самом себе Манфред носит ад и рай и сам творит суд над собою. Объективно пафос поэмы - в утверждении величия человеческого духа. Из его титанических усилий родилась критическая бунтующая, протестующая мысль. Именно она и составляет ценнейшее завоевание человечества, оплаченное ценою крови и страданий. Таковы размышления Байрона об итогах трагического пути, пройденного человечеством на рубеже XVIII и XIX веков.
Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » «Манфред» . Литературные сочинения!