Земсков о политических репрессиях в послевоенное время. К вопросу о количестве репрессированных. Тайное, ставшее явным

УДК 94(47).084.6.8

МАСШТАБЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ В СССР (ПРОТИВ СПЕКУЛЯТИВНЫХ И МИФОЛОГИЧЕСКИХ ПОСТРОЕНИЙ)

© 2012 В.Н.Земсков

Институт российской истории РАН, г.Москва

Поступила в редакцию 30.01.2012

В статье на основе документально подтверждённой статистики сделана попытка показать реальные масштабы политических репрессий в СССР за всю историю его существования, но основное внимание уделено периоду 1930-1953 гг. В ней ведётся острая полемика с авторами, оперирующими не документами, а «интуитивной» и «оценочной» статистикой (как правило, недостоверной и многократно преувеличенной).

Ключевые слова: политические репрессии, арестованные, осуждённые, политическая спекуляция, гуманитарное преступление, террор, статистика, артефакты, мистификация, депортированные.

Человеческая жизнь бесценна. Убийство невинных людей нельзя оправдать - будь то один человек или миллионы. Но исследователь не может ограничиваться нравственной оценкой исторических событий и явлений. Его долг -воскрешение подлинного облика нашего прошлого. Тем более, когда те или иные его аспекты становятся объектом политических спекуляций. Все это в полной мере относится к проблеме статистики (масштаба) политических репрессий в СССР. В настоящей статье сделана попытка объективно разобраться в этом остром и болезненном вопросе.

К концу 1980-х гг. историческая наука оказалась перед острой необходимостью доступа к секретным фондам силовых ведомств (бывшим и настоящим), так как в литературе, по радио и телевидению постоянно назывались разные оценочные, виртуальные цифры репрессий, ничем не подтвержденные, и которые нам, профессиональным историкам, нельзя было вводить в научный оборот без соответствующего документального подтверждения.

Во второй половине 1980-х гг. на какое-то время сложилась несколько парадоксальная ситуация, когда снятие запрета на публикацию работ и материалов по этой теме сочеталось с традиционным недостатком источниковой базы, так как соответствующие архивные фонды по-прежнему были закрыты для исследователей. По своему стилю и тональности основная масса публикаций периода горбачевской перестройки (да и позднее тоже) носила, как правило, резко разоблачительный характер, находясь в русле развернутой тогда пропагандистской антисталинской кампании (мы имеем прежде всего в виду многочисленные публицистические статьи и за-

Земсков Виктор Николаевич, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник. E-mail: [email protected]

метки в газетах, журнале «Огонек» и т.п.). Скудность конкретно-исторического материала в этих публикациях с лихвой перекрывалась многократно преувеличенной «самодельной статистикой» жертв репрессий, поражавшей читательскую аудиторию своим гигантизмом.

В начале 1989 г. по решению Президиума Академии наук СССР была создана комиссия Отделения истории АН СССР во главе с членом-корреспондентом Академии наук Ю.А. Поляковым по определению потерь населения. Будучи в составе этой комиссии, мы в числе первых историков получили доступ к ранее не выдававшейся исследователям статистической отчетности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ. Комиссия Отделения истории действовала в конце 80-х - начале 90-х гг., и уже тогда нами была опубликована серия статей по статистике репрессий, заключенных, спецпоселенцев, перемещенных лиц и т.д.1 В дальнейшем и до настоящего времени мы продолжали эту работу.

Согласно сводной статистике, имеющейся в Отделе регистрации и архивных фондов бывшего КГБ СССР (ныне - ФСБ РФ), за весь советский период (1918-1990 гг.) по обвинениям в государственных преступлениях и некоторым другим статьям уголовного законодательства аналогичного свойства были осуждены 3853900 человек, из них 827995 приговорены к смертной казни2. Несколько иной информацией располагал I спецотдел бывшего МВД СССР (ныне -МВД РФ). По статистике этого спецотдела, в период с 1 января 1921 г. по 1 июля 1953 г. по обвинениям в совершении контрреволюционных и других особо опасных государственных преступлений было осуждено 4060306 человек, из них 799455 - к высшей мере3.

Несмотря на различие в терминологии, в обоих вышеприведенных источниках речь идет

об одних и тех же людях, которых ныне обычно называют осужденными по политическим мотивам или жертвами политических репрессий. Подавляющее их большинство было осуждено по знаменитой 58-й статье. В статистических выкладках указанных двух ведомств присутствует довольно существенное расхождение, которое, по нашему мнению, объясняется отнюдь не неполнотой сведений бывшего КГБ СССР, а тем, что сотрудники I спецотдела МВД СССР более широко трактовали понятие «политические преступники» и в составленной ими статистике присутствовала значительная «уголовная примесь». В частности, нам известно, что многие уголовники, совершившие крупные хищения государственного и колхозного имущества, учитывались 1-м спецотделом как опасные государственные преступники и по его статистике входят в общее число «контрреволюционеров».

Тем не менее важно, что статистические показатели I спецотдела МВД и бывшего КГБ, несмотря на расхождения, находятся в рамках одного масштаба. В табл. 1 представлена сравнительная статистика осужденных в 1921-1952 гг. по политическим мотивам (с указанием числа приговоренных к высшей мере) по данным указанных двух источников. По 15-ти годам из 32-х соответствующие показатели МВД и КГБ в точности совпадают (включая 1937-1938 гг.); по остальным же 17-ти годам имеются расхождения, причины которых еще предстоит выяснить.

Сравнительная статистика за 1921-1952 гг. не лишена отдельных странных феноменов. Так, по учету КГБ (ФСБ) за этот период осужденных «контрреволюционеров» получается почти на 300 тыс. меньше, чем по статистике I спецотдела МВД, а приговоренных к смертной казни в их составе - на 16,3 тыс. человек больше. Конечно, основная причина такой ситуации кроется в данных за 1941 г., когда органы госбезопасности учли 23726 приговоренных к высшей мере по политическим мотивам, а I спецотдел НКВД - только 8011.

В подлинной, подтвержденной документами статистике особое место занимают два года (1937 и 1938), известные как годы Большого террора, когда наблюдался резкий взлет (или скачок) масштаба политических репрессий. За эти два года было осуждено по обвинениям политического характера 1 млн. 345 тыс. человек, или 35% от общего их числа за период 1918-1990 гг. Еще более впечатляющая картина по статистике приговоренных к смертной казни из их числа. Всего за весь советский период их было 828 тыс., из них 682 тыс. (или свыше 82%) приходится на эти два года (1937-1938). На остальные 70 лет советского периода приходится в общей сложности

146 тыс. смертных приговоров по политическим мотивам, или менее 18%.

Эта статистика уже более 20-ти лет как введена в научный оборот и используется в трудах профессиональных историков. Но дальше этого круга она почти не выходит, так как в публицистике, в средствах массовой информации она довольно дружно отвергается, и там предпочитают озвучивать на многомиллионную аудиторию всякого рода «статистику» заведомо ложного характера, как правило, многократно преувеличенную и документами опровергаемую. Говорится о каких-то десятках миллионов жертв политических репрессий, иногда даже доходит до сотен миллионов. Иначе как статистическим шарлатанством мы не знаем как это назвать.

Большой резонанс в обществе вызвала публикация Р.А. Медведева в «Московских новостях» (ноябрь 1988 г.) о статистике жертв сталинизма4. По его подсчетам, за период 1927-1953 гг. было репрессировано около 40 млн. человек, включая раскулаченных, депортированных, умерших от голода в 1933 г. и др. В 1989-1991 гг. эта цифра была одной из наиболее популярных при пропаганде преступлений сталинизма и довольно прочно вошла в массовое сознание.

На самом деле такого количества (40 млн.) не получается даже при самом расширенном толковании понятия «жертвы репрессий». В эти 40 млн. Р.А. Медведев включил 10 млн раскулаченных в 1929-1933 гг. (в действительности их было около 4 млн.), почти 2 млн. выселенных в 19391940 гг. поляков (в действительности - около 380 тыс.), и в таком духе абсолютно по всем составляющим, из которых слагалась эта астрономическая цифра.

Однако эти 40 млн. скоро перестали удовлетворять «растущим потребностям» определенных политических сил в очернении отечественной истории советского периода. В ход пошли «изыскания» американских и других западных советологов, согласно которым в СССР от террора и репрессий погибли 50-60 млн. человек. Как и у Р.А. Медведева, все составляющие подобных расчетов были чрезвычайно завышены; разница же в 10-20 млн. объяснялась тем, что Р.А. Медведев начинал отсчет с 1927 г., а западные советологи -с 1917 г. Если Р.А. Медведев оговаривал в своей статье, что репрессии не всегда смерть, что большая часть раскулаченных осталась жива, что из репрессированных в 1937-1938 гг. расстреляна меньшая часть и т.д., то ряд его западных коллег называл цифру в 50-60 млн. человек как физически истребленных и умерших в результате террора, репрессий, голода, коллективизации и др. Словом, потрудились над выполнением заказов политиков и спецслужб своих стран с целью дис-

Таблица 1. Сравнительная статистика осужденных в 1921-1952 гг. по политическим мотивам (по данным I спецотдела МВД СССР и КГБ СССР)*

По данным I спецотдела МВД СССР По данным КГБ СССР

всего из них к высшей мере Всего из них к высшей

Годы мере

1921 35829 9701 35829 9701

1922 6003 1962 6003 1962

1923 4794 414 4794 414

1924 12425 2550 12425 2550

1925 15995 2433 16481 2433

1926 17804 990 17804 990

1927 26036 2363 26036 2363

1928 33757 869 33757 869

1929 56220 2109 56220 2109

1930 208069 20201 208069 20201

1931 180696 10651 33539 1481

1932 141919 2728 141919 2728

1933 239664 2154 239664 2154

1934 78999 2056 78999 2056

1935 267076 1229 267076 1229

1936 274670 1118 114383 1118

1937 790665 353074 790665 353074

1938 554258 328618 554258 328618

1939 63889 2552 66627 2601

1940 71806 1649 75126 1863

1941 75411 8011 111384 23726

1942 124406 23278 119445 26510

1943 78441 3579 96809 12569

1944 75109 3029 82425 3110

1945 123248 4252 91526 2308

1946 123294 2896 105251 2273

1947 78810 1105 73714 898

1948 73269 - 72017 -

1949 75125 - 74778 -

1950 60641 475 60908 468

1951 54775 1609 55738 1602

1952 28800 1612 30307 1611

Всего за 4051903 799257 3753490 815579

* ГАРФ. Ф.9401. Оп.1. Д.4157. Л.201-205; ПоповВ.П. Государственный террор в советской России. 1923-1953 гг.: источники и их интерпретация // Отечественные архивы. 1992. №2. С.28; Лунеев В.В. Преступность XX века. М., 1997. С.180; КудрявцевВ.Н., Трусов А.И. Политическая юстиция в СССР. М., 2000. С.314.

кредитировать в наукообразной форме своего противника по «холодной войне», не гнушаясь фабриковать прямую клевету.

Это, конечно, не означает, что в зарубежной советологии не было исследователей, старавшихся объективно и добросовестно изучать советскую историю. Крупные ученые, специалисты по советской истории А. Гетти (США), С. Виткрофт (Австралия), Р. Дэвис (Англия), Г. Риттершпорн (Франция) и некоторые другие подвергали открытой критике исследования большинства советологов и доказывали, что в действительности число жертв репрессий, кол-

лективизации, голода и т.д. в СССР было значительно меньше5.

Однако труды именно этих зарубежных ученых с их несравненно более объективной оценкой масштабов репрессий у нас в стране замалчивались. В массовое сознание активно внедрялось только то, что содержало недостоверную, многократно преувеличенную статистику репрессий. И мифические 50-60 млн. скоро затмили собой в массовом сознании роймедведевские 40 миллионов.

Поэтому, когдапредседатель КГБ СССР ВА Крючков в своих выступлениях по телевидению (1990 г.)

называл подлинную статистику политических репрессий (он неоднократно приводил данные по учету в КГБ СССР за 1930-1953 гг. - 3778234 осужденных политических, из них 786098 приговоренных к расстрелу)6, то многие в буквальном смысле не верили своим ушам, полагая, что ослышались. Журналист А. Мильчаков в 1990 г. делился с читателями «Вечерней Москвы» своим впечатлением от выступления В.А. Крючкова: «...И дальше он сказал: таким образом, о десятках миллионов не может быть и речи. Не знаю, сделал ли он это сознательно. Но я знаком с последними широко распространенными исследованиями, которым верю, и прошу читателей «Вечерней Москвы» еще раз внимательно прочитать произведение А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», прошу ознакомиться с опубликованными в «Московском комсомольце» исследованиями известнейшего нашего ученого-литературоведа И. Виноградова. Он называет цифру в 50-60 миллионов человек. Хочу обратить внимание и на исследования американских советологов, которые подтверждают эту цифру. И я в ней глубоко убежден»7.

Можно констатировать, что информационное противостояние Крючков - Мильчаков в плане влияния на массовое сознание завершилось победой последнего. Почему так произошло? Мильчаков довольно эффектно встал в позу «борца за историческую правду» (на самом деле все было с точностью до наоборот - он в данном случае осознанно или не совсем осознанно выступал как борец за историческую неправду). Ни Солженицын, ни американские советологи, на которых ссылался Мильчаков, не имели доступа в советские секретные архивы, и, следовательно, вся их «статистика» является не более чем плодом их собственного фантазирования. Это понятно профессиональным историкам, но далеко не всем из многомиллионной читательской аудитории, и на их недостаточной компетентности активно спекулировали Мильчаков и ему подобные. На этой зыбкой «источниковой» базе (фактически у него не было никакой источниковой базы) Мильчаков в эмоциональной форме, не без использования действенных методов «психологической войны», как бы «опроверг» те цифры (в действительности достоверные), которые называл Крючков. Это был один из методов обработки общественного сознания, чем-то похожий на зомбирование, по результатам которого подлинная, зафиксированная в документах статистика репрессий в сознании людей отторгалась.

Однако и это еще не было пределом оболванивания общественности. В июне 1991 г. в «Комсомольской правде» было опубликовано интервью А.И. Солженицына испанскому телевиде-

нию в 1976 г. Из него мы узнаем следующее: «Профессор Курганов косвенным путем подсчитал, что с 1917 года по 1959 только от внутренней войны советского режима против своего народа, то есть от уничтожения его голодом, коллективизацией, ссылкой крестьян на уничтожение, тюрьмами, лагерями, простыми расстрелами, - только от этого у нас погибло, вместе с нашей гражданской войной, 66 миллионов человек. По его подсчетам, мы потеряли во Второй мировой войне от пренебрежительного, от неряшливого ее ведения 44 миллиона человек! Итак, всего мы потеряли от социалистического строя - 110 миллионов человек!»8.

Формулировкой «от пренебрежительного, от неряшливого ее ведения» А.И. Солженицын все людские потери в Великой Отечественной войне (сильно преувеличенные) фактически приравнял к умершим и погибшим в результате коллективизации и голодомора, которые многими историками и публицистами включаются в число жертв политического террора и репрессий. Мы же склонны решительно дистанцироваться от подобного приравнивания.

В средствах массовой информации время от времени, но довольно регулярно приводилась статистика политических репрессий по воспоминаниям О.Г. Шатуновской. Она - бывший член Комитета партийного контроля при ЦК КПСС и комиссии по расследованию убийства С.М. Кирова и политических судебных процессов 30-х годов во времена Н.С. Хрущева. В 1990 г. в «Аргументах и фактах» были опубликованы ее воспоминания, где она, ссылаясь на некий документ КГБ СССР, впоследствии якобы таинственно исчезнувший, отмечала: «.С 1 января 1935 г. по 22 июня 1941 г. было арестовано 19 млн. 840 тыс. "врагов народа". Из них 7 млн. было расстреляно. Большинство остальных погибло в лагерях»9.

Мотивы поступка О.Г. Шатуновской не совсем понятны: то ли она сознательно выдумала эти цифры с целью мести (она была репрессирована), то ли сама стала жертвой какой-то дезинформации. Во всяком случае, документально подтвержденными данными, представленными в табл.1, ее «статистика» безоговорочно опровергается.

Утверждение О.Г. Шатуновской «большинство остальных погибло в лагерях» (надо полагать, 7-10 млн., если считать от ее виртуальных почти 13 млн. «остальных»), разумеется, тоже не соответствует истине. Подобные утверждения могут восприниматься как достоверные только в той среде, где господствуют ошибочные представления, что в ГУЛАГе якобы умерли и погибли десятки миллионов людей. Детальное же изучение статистической отчетности о смертности зак-

люченных дает иную картину. За 1930-1953 гг. в местах лишения свободы (лагеря, колонии и тюрьмы) умерло около 1,8 млн. заключенных, из них почти 1,2 млн. - в лагерях и свыше 0,6 млн. -в колониях и тюрьмах10. Эти подсчеты не оценочные, а основаны на документах. И здесь возникает непростой вопрос: какова доля политических среди этих 1,8 млн. умерших заключенных (политических и уголовных). Ответа на этот вопрос в документах нет. Думается, что политические составляли примерно одну треть, т.е. порядка 600 тыс. Этот вывод базируется на том факте, что осужденные за уголовные преступления обычно составляли примерно 2/3 заключенных.

Наивысший уровень смертности имел место в 1942-1943 гг. - за эти два года в лагерях, колониях и тюрьмах умерло 661,0 тыс. заключенных, что в основном являлось следствием значительного урезания норм питания в связи с чрезвычайной военной обстановкой. В дальнейшем масштабы смертности стали неуклонно снижаться и составили в 1951-1952 гг. 45,3 тыс. человек, или в 14,6 раз меньше, чем в 1942-1943 гг.11 При этом хотелось бы обратить внимание на один любопытный нюанс: по имеющимся у нас данным за 1954 г., среди свободного населения Советского Союза на каждые 1000 чел. умерло в среднем 8,9 чел., а в лагерях и колониях ГУЛАГа на каждые 1000 заключенных - только 6,5 чел.12

Общее число заключенных (суммарно политических и уголовных) во всех местах лишения свободы (лагеря, колонии, тюрьмы) на определенные даты редко когда превышало 2,5 млн. Обычно оно колебалось в разные периоды, как правило, в пределах от 1,5 млн. до 2,5 млн. человек. Наивысшее количество заключенных за всю советскую историю нами зафиксировано по состоянию на 1 января 1950 г. - 2760095 человек, из них 1416300 - в лагерях, 1145051 - в колониях и 198744 - в тюрьмах13.

Поэтому нельзя всерьез воспринимать, к примеру, заявления известного публициста А.В. Антонова-Овсеенко, уверявшего в 1991 г. читателей «Литературной газеты», что после войны в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось 16 млн. заключенных14. Надо понимать, что на ту дату, которую имеет в виду Антонов-Овсеенко (1946 г.), в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн., а 1,6 млн. заключенных. Следует все-таки обращать внимание на запятую между цифрами.

Обладая документально подтвержденными доказательствами, что статистика О.Г. Шатунов-ской недостоверна, мы в 1991 г. на страницах академического журнала «Социологические исследования» опубликовали соответствующие опровержения15.

Казалось, что с версией Шатуновской еще тогда вопрос был решен. Но не тут-то было. И по радио, и по телевидению продолжали пропагандироваться ее цифры в довольно навязчивой форме. Например, 5 марта 1992 г. в телевизионной вечерней программе «Новости» диктор Т. Комарова вещала на многомиллионную аудиторию о 19 млн. 840 тыс. репрессированных, из них 7 млн. расстрелянных в 1935-1940 гг., как о якобы безусловно установленном факте. И это происходило в то время, когда историческая наука доказала недостоверность этих сведений и располагала подлинной статистикой.

За счет 10-кратного преувеличения реальных масштабов жертв Большого террора в СССР в 1937-1938 гг. (с почти 0,7 млн. до 7 млн.) отодвигается на второй план совершенное нацистами во главе с Гитлером и Гиммлером действительно самое чудовищное гуманитарное преступление ХХ века - Холокост (уничтожение 6 млн. евреев). Гитлер, Гиммлер и иже с ними уже не выглядят главными гуманитарными преступниками ХХ века (каковыми они в действительности были), так как на первый план выдвигается тогдашнее советское руководство во главе со Сталиным. И достигается эта поразительная «рокировка» посредством откровенного статистического мошенничества, в результате чего жертв политических репрессий в СССР в 1937-1938 гг. (приговоренных к расстрелу) становится на 1 млн. больше, чем жертв Холокоста (на самом же деле их было примерно на 5,3 млн. меньше).

Именно под углом зрения указанной «рокировки» обработано и западное общественное мнение. Здесь особенно «постарался» уже упоминавшийся публицист А.В. Антонов-Овсеенко, который в своей книге «Портрет тирана», изданной в 1980 г. в США на английском языке, уверял, что в 1935-1940 гг. в СССР по обвинениям политического характера якобы было расстреляно 7 млн. человек16. На фоне этой фальшивой статистики Большого террора в СССР масштабы Холокоста, конечно же, блекнут.

Грандиозной мистификацией является прочно внедренный в массовое сознание известный миф о тотальном (или почти тотальном) репрессировании в СССР советских военнослужащих, побывавших в фашистском плену. Мифология выстроена, как правило, в самых мрачных и зловещих тонах. Это касается различных публикаций, издававшихся на Западе, и публицистики в нашей стране. Для того чтобы представить процесс репатриации советских военнопленных в СССР из Германии и других стран и его последствия в максимально жутком виде, используется исключительно тенденциозный подбор фактов, что само по себе уже является изощренным

способом клеветы. В частности, смакуются подчас жуткие сцены насильственной репатриации личного состава коллаборационистских воинских частей, а соответствующие выводы и обобщения переносятся на основную массу военнопленных, что в принципе неправильно. Соответственно этому и их репатриация, в основе которой, несмотря на все издержки, лежала естественная и волнующая эпопея обретения Родины многими сотнями тысяч людей, насильственно лишенных ее чужеземными завоевателями, трактуется как направление чуть ли не в «чрево дьявола». Причем и тенденциозно подобранные факты подаются в искаженном виде с заданной интерпретацией, буквально навязывая читателю абсурдный вывод, будто репатриация советских военнопленных осуществлялась якобы только для того, чтобы их в Советском Союзе репрессировать, а других причин репатриации вроде бы и не было.

Однако приведенные в табл. 2 данные решительно не подтверждают столь пессимистических оценок. Напротив, они вдребезги разбивают миф о якобы чуть ли не поголовном репрессировании в СССР советских военнослужащих, побывавших в фашистском плену. В эту статистику вошли 1539475 военнопленных, поступивших в СССР за период с октября 1944 г. и до 1 марта 1946 г. из Германии и других стран, из них 960039 прибыло из зон действия союзников (Западная Германия, Франция, Италия и др.) и 579436 - из зон действия Красной Армии за границей (Восточная Германия, Польша, Чехословакия и др.)17. В 1945 г. из армии были демобилизованы военнослужащие 13 старших возрастов и, соответственно, их ровесники из числа военнопленных (свыше 280 тыс.) были отпущены по домам. Часть военнопленных недемобилизуемых возрастов была зачислена в рабочие батальоны - это отнюдь не репрессированные, а одна из форм мобилизованной рабсилы (обычная практика в то время),

и их направление к месту жительства ставилось в зависимость от будущей демобилизации их ровесников, продолжавших службу в Красной (Советской) армии. Большинство же военнопленных недемобилизуемых возрастов было восстановлено на военной службе. Остается только спецконтингент НКВД (удельный вес - менее 15%), но при этом не надо забывать, что основную массу этой категории репатриированных военнопленных составляли лица, которые в свое время после пленения поступили на военную или полицейскую службу к противнику.

Представление о том, что высшее политическое руководство СССР якобы отождествляло понятия «пленные» и «предатели», относится к разряду придуманных задним числом небылиц (артефактов). Подобное «сочинительство» обычно преследовало цель побольше ошельмовать и дискредитировать И.В. Сталина. В частности, приписываемое Сталину выражение - «у нас нет пленных, у нас есть предатели» - является басней (артефактом), сочинённой в 1956 году в писательско-публицистической среде на волне критики культа личности Сталина. Вообще-то придуманных артефактов бытует довольно много. К ним, например, относится и сказка об «отказе» Сталина произвести обмен пленными - фельдмаршала Паулюса на своего сына Якова Джугашвили (в реальности этого не было; это - позднейший художественный вымысел). Специально с целью дискредитации Сталина ещё в хрущёвские времена было сфабриковано подложное «донесение» советского разведчика Рихарда Зорге, якобы датированное 15 июня 1941 года и сообщавшее дату немецкого вторжения - 22 июня 1941 года (на самом же деле Зорге такого донесения не посылал, так как не знал точной даты немецкого нападения на СССР).

Р. А. Медведев предполагает, что до 1946 г. включительно органами НКВД было репрессировано от 2 до 3 млн. человек, проживавших на

Таблица 2. Распределение репатриированных советских военнопленных по категориям

п/п чел. в %

2. Призвано в армию 659190 42,82

3. Зачислено в рабочие батальоны Наркомата обороны (НКО) 344448 22,37

4. Передано в распоряжение НКВД (спецконтингент) 226127 14,69

5. Находилось на сборно-пересыльных пунктах и использовалось на работах при советских

воинских частях и учреждениях за границей 27930 1,81

ИТОГО 1539475 100,00

* ГАРФ. Ф.9526. Оп.3. Д.53. Л.175; Оп.4а. Д.1. Л.62, 70, 223.

территории СССР, подвергавшейся фашистской оккупации18. В действительности по всему Советскому Союзу в 1944-1946 гг. было осуждено по политическим мотивам 321651 чел., из них 10177 приговорено к высшей мере (по учету I спецотдела МВД). Думается, большинство осужденных с бывшей оккупированной территории было наказано справедливо - за конкретную изменническую деятельность.

Имеющее широкое хождение в западной советологии утверждение, что во время коллективизации 1929-1932 гг. погибло 6-7 млн. крестьян (в основном кулаков), не выдерживает критики. В 1930-1931 гг. в «кулацкую ссылку» было направлено немногим более 1,8 млн. крестьян, а в начале 1932 г. их там оставалось 1,3 млн. Убыль в 0,5 млн. приходилась на смертность, побеги и освобождение «неправильно высланных». За 1932-1940 гг. в «кулацкой ссылке» родилось 230258, умерло 389521, бежало 629042 и возвращено из бегов 235120 человек. Причем с 1935 г. рождаемость стала выше смертности: в 19321934 гг. в «кулацкой ссылке» родилось 49168 и умерло 271367, в 1935-1940 гг. - соответственно 181090 и 108154 человека19.

В научной и публицистической литературе нет согласия в вопросе - причислять ли раскулаченных крестьян к жертвам политических репрессий или нет? Раскулаченные делились на три категории, и их общее число варьировалось в пределах от 3,5 млн. до 4 млн. (точнее установить пока сложно). Здесь следует сразу же отметить, что кулаки 1-й категории (арестованные и осужденные) входят в приводимую в таблице 1 статистику политических репрессий. Спорным является вопрос относительно кулаков 2-й категории, направленных под конвоем на жительство в «холодные края» (на спецпоселение), где они находились под надзором органов НКВД, что очень походило именно на политическую ссылку. Кулаков 3-й категории, избежавших как ареста и осуждения, так и направления на спецпоселение, нет оснований, по нашему мнению, включать в число жертв политических репрессий. Попутно заметим, что из числа помещиков, у которых в 1918 г. была экспроприирована собственность, к жертвам политических репрессий можно относить только тех, кто в дальнейшем был арестован и осужден карательными органами советской власти. Нельзя отождествлять понятия «экспроприированные» и «репрессированные».

Нами изучен весь комплекс статистической отчетности Отдела спецпоселений НКВД-МВД СССР. Из него следует, что в 1930-1940 гг. в «кулацкой ссылке» побывало около 2,5 млн. человек, из них порядка 2,3 млн. - раскулаченные крестьяне и примерно 200 тыс. - «примесь» в

лице городского деклассированного элемента, «сомнительного элемента» из погранзон и др. В указанный период (1930-1940) там умерло приблизительно 700 тыс. человек, из них подавляющее большинство - в 1930-1933 гг.20 В свете этого известное и часто цитируемое утверждение У. Черчилля, что в одной из бесед с ним И.В. Сталин якобы назвал 10 млн. высланных и погибших кулаков21, следует воспринимать как недоразумение.

В число жертв политического террора часто включаются умершие от голода в 1933 г., что вряд ли правомерно. Ведь речь-то идет о фискальной политике государства в условиях стихийного бедствия (засухи). Тогда в регионах, пораженных засухой (Украина, Северный Кавказ, часть Поволжья, Урала, Сибири, Казахстана), государство не сочло нужным снизить объем обязательных поставок и изымало у крестьян собранный скудный урожай до последнего зернышка, обрекая их на голодную смерть. Полемика по вопросу о численности умерших от голода далека от своего завершения - оценки варьируются в основном в пределах от 2 млн. до 8 млн.22 По нашим оценкам, жертвами голодомо-ра 1932-1933 гг. стали около 3 млн. человек, из них примерно половина - на Украине. Наш вывод, конечно, не является оригинальным, поскольку примерно такие же оценки еще в 80-х гг. XX века давали историки В.П. Данилов (СССР), С. Виткрофт (Австралия) и др.23

Главным препятствием для включения умерших от голода в 1933 г. в число жертв именно политического террора с выработанной в правозащитных организациях формулировкой «искусственно организованный голод с целью вызвать массовую гибель людей» является то обстоятельство, что фискальная политика была вторичным фактором, а первичным - стихийное бедствие (засуха). Не преследовалась также цель вызвать массовую гибель людей (политическое руководство СССР не предвидело и не ожидало столь негативных последствий своей фискальной политики в условиях засухи).

До недавнего времени на Украине активно пропагандировалась идея (в том числе в научных кругах), что голод 1932-1933 гг. явился следствием антиукраинской политики Москвы, что это был сознательный геноцид в отношении украинцев, и т.п. Но ведь точно в таком же положении оказалось население Северного Кавказа, Поволжья, Казахстана и других районов, где царил голод. Здесь не было какой-то избирательной антирусской, антиукраинской, антиказахской или какой-то иной направленности. Собственно, такими же соображениями руководствовалась и Организация Объединенных Наций, отказавша-

Сильно преувеличены также потери у депортированных в 1941-1944 гг. народов - немцев, калмыков, чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, крымских татар и др. В прессе, к примеру, проскальзывали оценки, согласно которым до 40% крымских татар умерло при транспортировке в места высылки. Тогда как из документов следует, что из 151720 крымских татар, направленных в мае 1944 г. в Узбекскую ССР, было принято по актам органами НКВД Узбекистана 151529, а в пути следования умер 191 человек (0,13%)24.

Другое дело, что в первые годы жизни на спецпоселении в процессе мучительной адаптации смертность значительно превышала рождаемость. С момента первоначального вселения и до 1 октября 1948 г. у выселенных немцев (без трудовой армии) родилось 25792 и умерло 45275, у северокавказцев (чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкарцы и др.) соответственно 28120 и 146892, у крымчан (татары, армяне, болгары, греки) - 6564 и 44887, у выселенных в 1944 г. из Грузии (турки-месхетинцы и др.) - 2873 и 15432, у калмыков - 2702 и 16594 человека. С 1949 г. у всех них рождаемость стала выше смертности25.

Выселение отдельных народов с лишением их исторической родины, иначе называемое этнической чисткой, однозначно входит в разряд гуманитарных преступлений.

В число безусловных жертв большевистского режима дилетанты от истории включают все людские потери во время Гражданской войны. С осени 1917 г. до начала 1922 г. население страны сократилось на 12741,3 тыс. человек26; сюда входит и белая эмиграция, численность которой точно неизвестна (ориентировочно 1,5-2 млн.). Виновником Гражданской войны безапелляционно объявляется только одна противоборствующая сторона (красная), и ей приписываются все жертвы, включая свои собственные. Сколько в последние годы публиковалось «разоблачительных» материалов о «пломбированном вагоне», «кознях большевиков» и т.п.?! Не сосчитать. Нередко утверждалось, что не будь Ленина, Троцкого и других большевистских лидеров, то и не было бы революции, Красного движения и Гражданской войны (от себя добавим: с таким же «успехом» можно утверждать, что не будь Деникина, Колчака, Юденича, Врангеля, то и не было бы Белого движения). Нелепость подобных утверждений совершенно очевидна. Самый мощный в мировой истории социальный взрыв, каковым являлись события 1917-1920 гг. в России, был предопределен всем предшествующим

ходом истории и вызван сложным комплексом трудноразрешимых социальных, классовых, национальных, региональных и других противоречий. В свете этого наука не может расширительно толковать понятие «жертвы политических репрессий» и включает в него только лиц, арестованных и осужденных карательными органами Советской власти по политическим мотивам. Это значит, что жертвами политических репрессий не являются миллионы умерших от сыпного, брюшного и повторного тифа и других болезней. Таковыми не являются также миллионы людей, погибших на фронтах Гражданской войны у всех противоборствующих сторон, умершие от голода, холода и др. И в итоге получается, что жертвы политических репрессий (в годы красного террора) исчисляются вовсе не миллионами. Самое большее, о чем можно вести речь, -это о десятках тысяч.

По имеющемуся учету в ФСБ России, в 1918-1920 гг. за «контрреволюционную преступность» был осужден 62231 человек, в том числе 25709 - к расстрелу27. Эти сведения составной частью входят в указанную выше статистику КГБ СССР (3853900 человек за 1918-1990 гг.). Мы считаем, что приведенная статистика по периоду Гражданской войны неполная. Там наверняка не учтены многие жертвы самосудов над «контрреволюционерами». Эти самосуды нередко вообще не документировались, а в ФСБ явно учтено только то количество, которое подтверждается документами. Вызывает также сомнение, что в 1918-1920 гг. в Москву поступала с мест исчерпывающая информация о числе репрессированных. Но даже с учетом всего этого мы полагаем, что общее число репрессированных «контрреволюционеров» (включая жертв «красного террора») в 1918-1920 гг. едва ли превышало 100 тыс. человек.

Наши публикации с опирающейся на архивные документы статистикой политических репрессий, заключенных ГУЛАГа, «кулацкой ссылки» оказали существенное влияние на западную советологию, заставив ее отказаться от своего главного тезиса о якобы 50-60 млн. жертв советского режима. От опубликованной архивной статистики западные советологи не могут просто так отмахнуться как от назойливой мухи и вынуждены принимать ее в расчет. В подготовленной в конце 1990-х гг. французскими специалистами «Черной книге коммунизма» этот показатель снижен до 20 млн28.

Но даже этот «сниженный» показатель (20 млн.) мы не можем признать приемлемым. В него вошли как ряд достоверных, подтвержденных архивными документами данных, так и оценочные цифры (многомиллионные) демографи-

ческих потерь в Гражданской войне, умерших от голода в разные периоды и др. Авторы «Черной книги коммунизма» в число жертв политического террора включили даже умерших от голода в 1921-1922 годах (голодомор в Поволжье, вызванный сильнейшей засухой), чего ранее ни Р.А. Медведев, ни многие другие специалисты в этой области никогда не делали.

Тем не менее сам факт снижения (с 50-60 млн. до 20 млн.) оценочных масштабов жертв советского режима свидетельствует о том, что в течение 1990-х гг. западная советология претерпела значительную эволюцию в сторону здравого смысла, но, правда, застряла на полпути в этом позитивном процессе.

По нашим подсчетам, строго опирающимся на документы, получается не более 2,6 млн. при достаточно расширенном толковании понятия «жертвы политического террора и репрессий». В это число входят более 800 тыс. приговоренных к высшей мере по политическим мотивам, порядка 600 тыс. политических заключенных, умерших в местах лишения свободы, и около 1,2 млн. скончавшихся в местах высылки (включая «кулацкую ссылку»), а также при транспортировке туда (депортированные народы и др.). Составляющие наших расчетов соответствуют сразу четырем критериям, указанным в «Черной книге коммунизма» при определении понятия «жертвы политического террора и репрессий», а именно: «расстрел, повешение, утопление, забивание до смерти»; «депортация - смерть во время транспортировки»; «смерть в местах высылки»; «смерть в результате принудительных работ (изнурительный труд, болезни, недоедание, холод)»29.

В итоге мы имеем четыре основных варианта масштабов жертв (казненных и умерщвленных иными способами) политического террора и репрессий в СССР: 110 млн. (А.И. Солженицын); 50-60 млн. (западная советология в период «холодной войны»); 20 млн. (западная советология в постсоветский период); 2,6 млн. (наши, основанные на документах, расчеты).

Может возникнуть вопрос: а где же роймед-ведевские 40 миллионов? Эта цифра несопоставима с приведенными выше: там речь идет только о казненных и умерщвленных иными способами, а статистика Р.А. Медведева включает в себя также миллионы людей, которые хотя и подвергались различным репрессиям, но остались живы. Это, однако, не отменяет того факта, что статистика Р.А.Медведева всё равно является многократно преувеличенной.

В приведенную нами статистику репрессированных по политическим мотивам входят как невинно пострадавшие, так и получившие по заслугам (полицаи, каратели, зондеркомандовцы и

т.п.). Определение соотношения между ними (и по численности, и по удельному весу) нуждается еще в своем исследовании и уточнении.

Для ответа на вопрос о влиянии репрессий в их реальном масштабе на советское общество мы бы посоветовали ознакомиться с выводами американского историка Р. Терстона, выпустившего в середине 1990-х годов научную монографию «Жизнь и террор в сталинской России. 19341941» (Thurston R. Life and Terror in Stalin"s Russia. 1934-1941. New Haven, 1996). Основные выводы, по Терстону, звучат так: система сталинского террора в том виде, в каком она описывалась предшествующими поколениями [западных] исследователей, никогда не существовала; влияние террора на советское общество в сталинские годы не было значительным; массового страха перед репрессиями в 1930-е годы в Советском Союзе не было; репрессии имели ограниченный характер и не коснулись большинства советского народа; советское общество скорее поддерживало сталинский режим, чем боялось его; большинству людей сталинская система обеспечила возможность продвижения вверх и участия в общественной жизни.

Эти выводы американского историка Р. Терстона, являющиеся под углом зрения традиций и духа западной советологии чуть ли не кощунственными и именно так воспринимаемые большинством советологов, основаны на документально подтвержденных фактах и статистике. Кроме того, Терстон, не будучи сторонником коммунизма и Советской власти, тем не менее в своем стремлении докопаться до исторической правды сумел абстрагироваться от устоявшихся антикоммунистических и антисоветских стереотипов и догматов. Это, образно говоря, луч света в тёмном царстве.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Земсков В.Н. Численность и состав спецпоселенцев по состоянию на 1 января 1953 г. // Аргументы и факты. 1989. №39; Земсков В.Н. «Архипелаг ГУЛАГ»: глазами писателя и статистика // Аргументы и факты. 1989. №45; Земсков В.Н. К вопросу о репатриации советских граждан. 1944-1951 годы // История СССР. 1990. №4; Земсков В.Н. Об учете спецконтингента НКВД во всесоюзных переписях населения 1937 и 1939 гг. // Социологические исследования. 1991. №2; Земсков В.Н. ГУЛАГ: историко-социологический аспект // Социологические исследования. 1991. №№6 и 7; и др.

3 Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ). Ф.9401. Оп.1. Д.4157. Л.201-205.

5 Davies R., Wheatcroft S. Steven Rosefielde"s "Kliukva" // Slavic Review, 39 (December 1980); Wheatcroft S. On Assessing the Size of Forced Concentration Camp Labour

in the Soviet Union. 1929-1956 // Soviet Studies, 35, no.2 (1983); Getty A. Origins of the Great Rurges: The Soviet Communist Party Reconsidered. 1933-1938. New York, 1985; Pittersporn G. Stalinist Simplifications and Soviet Complications: Social Tensions and Political Conflicts in the USSR. 1933-1953. Philadelphia, 1991; и др.

8 Размышления по поводу двух гражданских войн: Интервью А.И. Солженицына испанскому телевидению в 1976 г. // Комсомольская правда. 1991. 4 июня.

9 Шатуновская О.Г. Фальсификация // Аргументы и факты. 1990. №22.

10 ГАРФ. Ф.9414. Оп.1. Д.1155. Л.2-3; Д.1190. Л.1-34; Д.1390. Л.1-21; Д.2740. Л.1, 5, 8, 14, 26, 38, 42, 48, 52, 58, 60, 70, 96-110; Д.2891. Л.1, 6, 11, 16, 18; Ф.9413. Оп.1. Д.11. Л.1-2; Возрождение надежды. М., 1999. №8. С.3; Дугин А.Н. Неизвестный ГУЛАГ: Документы и факты. М., 1999. С.22, 35, 41, 43, 45, 49; Население России в XX веке: Исторические очерки. М., 2000. Т.1. С.319-320; То же. М., 2001. Т.2. С.195.

11 Население России в XX веке: Исторические очерки. М., 2001. Т.2. С.195.

12 ГАРФ. Ф.9414. Оп.1. Д.2887. Л.64.

13 ГАРФ. Ф.9414. Оп.1. Д.330. Л.55; Д.1155. Л.1-3; Д.1190. Л.1-34; Д.1390. Л.1-21; Д.1398. Л.1; Д.1427; Л.132-133, 140-141, 177-178.

15Земское В.Н. ГУЛАГ: историко-социологический аспект

// Социологические исследования. 1991. №6. С.13.

17 ГАРФ. Ф.9526. Оп.4а. Д.1. Л.62, 223-226.

19 ГАРФ. Ф.9479. Оп.1. Д.89. Л.205, 216.

20Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР. 1930-1960: Авто-реф. дисс. ... докт. ист. наук. М., 2005. С.34-35.

21 Черчилль У. Вторая мировая война / Пер. с англ. М., 1955. Т.4. С.493.

22 Данилов В.П. Дискуссия в западной прессе о голоде 1932-1933 гг. и «демографическая катастрофа» 30-40-х годов в СССР // Вопросы истории. 1988. №3. С.116-121; Конквест Р. Жатва скорби // Вопросы истории. 1990. №4. С.86; Население России в XX веке: Исторические очерки. М., 2000. Т.1. С.270-271.

23 Данилов В.П. Коллективизация: как это было // Страницы истории советского общества: факты, проблемы, люди. М., 1989. С.250.

24 ГАРФ. Ф.9479. Оп.1. Д.179. Л.241-242.

25 Там же. Д.436. Л.14, 26, 65-67.

26 Поляков ЮА. Советская страна после окончания Гражданской войны: территория и население. М., 1986. С.98, 118.

27 Лунеев В.В. Преступность XX века. М., 1997. С.180; Кудрявцев В.Н., Трусов А.И. Политическая юстиция в СССР. М., 2000. С.314.

28 Черная книга коммунизма: Преступления. Террор. Репрессии / Пер. с франц. М., 1999. С.37.

29 Там же. С.36.

EXTENDS OF POLITICAL REPRESSIONS IN THE USSR: AGAINST THE SPECULATIVE AND MYTHOLOGICAL CONSTRUCTIONS

© 2012 V.N. Zemskov

Institute of Russian History, Russian Academy of Sciences, Moscow

In this article, on the basis of strictly documented statistics data, the author attempts to reveal the real extends of political repressions in the USSR for the whole period of its existence. The main attention is paid to the period since 1930 through 1953. The author argues with those of his colleagues, who prefer to base their studies not on the documents, but on the "intuitive" and "estimated" statistics, which is, as a rule, unreliable and way too exaggerated.

Key words: political repression, arrested, convicted persons, political speculation, humanitarian crime, terror, statistics, artifacts, mystification, evicted.

Victor Zemskov, Doctor of History, Chief Research Fellow. E-mail: [email protected]

Земсков, Виктор Николаевич

Ви́ктор Никола́евич Земско́в - российский историк, доктор исторических наук (2005 г.), научный сотрудник . Исследователь политических репрессий в СССР в 1917-1954 гг.

Биография

В 1981 г. защитил кандидатскую диссертацию «Вклад рабочего класса в укрепление материально-технической базы сельского хозяйства СССР в 1960-е годы ».

В 1989 году вошёл в состав комиссии по определению потерь населения Отделения истории АН СССР во главе с членом-корреспондентом АН СССР Ю. А. Поляковым . Комиссия получила доступ к статистической отчётности ОГПУ -НКВД -МВД -МГБ , хранившейся в Центральном государственном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР).

В 2005 г. защитил докторскую диссертацию «Спецпоселенцы в СССР. 1930-1960 ».

Значение научных работ

Благодаря архивным исследованиям В. Н. Земскова общественность, до того черпавшая сведения о репрессиях в СССР из «Архипелага ГУЛАГА » А. И. Солженицына, получила наконец возможность узнать истинные масштабы репрессий. Социолог и политолог С. Кара-Мурза так характеризует работы историка В. Н. Земскова:

…Историк В. Н. Земсков вот уже почти десять лет занят кропотливой, но очень важной работой: он систематизирует архивные данные, отражающие деятельность ГУЛАГа, и публикует подробные сводки по всем категориям репрессированных. Публикует без эмоций, в специальных журналах по истории и социологии. Сам он ни в коей мере не сталинист и это надежно констатирует в публикациях. Не сталинист, но факты уважает. Демократы его стараются не замечать и в полемику с ним не вступать. Но поначалу устроили атаку в виде обличительной статьи А. В. Антонова-Овсеенко. На это В. Н. Земсков ответил в своей бесстрастной манере…

Ответ Виктора Земскова на критику А. В. Антонова-Овсеенко:

…А. В. Антоновым-Овсеенко на страницах «Литературной газеты» в статье «Противостояние» было высказано мнение о фальшивом происхождении используемых мной документов и, следовательно, недостоверном характере публикуемых цифр (2). По этому поводу необходимо сказать следующее. Вопрос о подлоге можно было бы рассматривать, если бы мы опирались на один или несколько разрозненных документов. Однако нельзя подделать находящийся в государственном хранении целый архивный фонд с тысячами единиц хранения, куда входит и огромный массив первичных материалов (предположить, что первичные материалы - фальшивые, можно только при допущении нелепой мысли, что каждый лагерь имел две канцелярии: одну, ведшую подлинное делопроизводство, и вторую - неподлинное). Тем не менее, все эти документы были подвергнуты тщательному источниковедческому анализу, и их подлинность установлена со 100-процентной гарантией. Данные первичных материалов в итоге совпадают со сводной статистической отчетностью ГУЛАГа и со сведениями, содержавшимися в докладных записках руководства ГУЛАГа на имя Н. И. Ежова, Л. П. Берии, С. Н. Круглова, а также в докладных записках последних на имя И. В. Сталина. Следовательно, документация всех уровней, которой мы пользовались, подлинная. Предположение о том, что в этой документации могли содержаться заниженные сведения, несостоятельно по той причине, что органам НКВД было невыгодно и даже опасно преуменьшать масштабы своей деятельности, ибо в противном случае им грозила опасность впасть в немилость у власть имущих за «недостаточную активность».

Статистика заключенных ГУЛАГа, приводимая А. В. Антоновым-Овсеенко, построена на свидетельствах, как правило, далеких от истины. Так, он, в частности, пишет в упомянутой статье: «По данным Управления общего снабжения ГУЛАГа, на довольствии в местах заключения состояло без малого 16 миллионов - по числу пайкодач в первые послевоенные годы». В списке лиц, пользовавшихся этим документом, фамилия Антонова-Овсеенко отсутствует. Следовательно, он не видел этого документа и приводит его с чьих-то слов, причем с грубейшим искажением смысла. Если бы А. В. Антонов-Овсеенко видел этот документ, то наверняка бы обратил внимание на запятую между цифрами 1 и 6, так как в действительности осенью 1945 г. в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн, а 1,6 млн заключенных.

Тот факт, что предположительная статистика А. В. Антонова-Овсеенко, равно как и сведения О. Г. Шатуновской, опровергаются данными первичных гулаговских материалов, делает дальнейшее ведение полемики на эту тему совершенно бессмысленной…

Публикации

• // Социологические исследования . 1991. № 7. С. 3-16.
• ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991. № 6. С. 10-27.
• Демография заключенных, спецпоселенцев и ссыльных (30-е - 50-е годы) // Мир России. 1999. Т. VIII. № 4. С. 114-124.
• К вопросу о масштабах репрессий в СССР // Социологические исследования. 1995. № 9. С. 118-127.
• Об учете спецконтингента НКВД во всесоюзных переписях населения 1937 и 1939 гг. // Социологические исследования. 1991. № 2. С. 74-75.
• // Социологические исследования. 1995. № 6. С. 3-13.
• Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (1944-1956 гг.) // Социологические исследования. Май 1995. № 5. С. 3-13.
• Рождение «Второй эмиграции» (1944-1952) // Социологические исследования. 1991. № 4. С. 3-24.
• Спецпоселенцы (по документам НКВД-МВД СССР) // Социологические исследования. 1990. № 11. С. 3-17.
• Судьба «кулацкой ссылки» в послевоенное время // Социологические исследования. 1992. № 8. С. 18-37.
• «Кулацкая ссылка» накануне и в годы Великой отечественной войны // Социологические исследования. 1992. № 2. С. 3-26.
• Политические репрессии в СССР (1917-1990) // Россия. ХХI, 1994, № 1-2.
• Спецпоселенцы в СССР, 1930-1960 М. «Наука» 2005 306 страниц

Примечания

Ссылки

• Все жертвы Сталина // La Vanguardia, 3 июня 2001
• Спецпоселенцы в СССР. 1930-1960 // М., 2003. - ссылка не работает. 25 марта 2012.
• Интервью В. Н. Земскова в передаче «Теория заблуждений»

Wikimedia Foundation . 2010 .

Смотреть что такое "Земсков, Виктор Николаевич" в других словарях:

Земсков русская фамилия и топоним. Персоналии Земсков, Андрей Валентинович русский писатель; Земсков, Андрей Викторович поэт, автор исполнитель песен, член Союза писателей России. Земсков, Виктор Николаевич российский… … Википедия

Виктор Николаевич Земсков российский историк, научный сотрудник Института российской истории РАН. Исследователь политических репрессий в СССР в 1917 1954 гг. В 1989 году вошёл в состав комиссии по определению потерь населения Отделения истории… … Википедия

- «Arbeitsbuch Für Auslãnder» «Трудовая книжка для иностранцев», основной документ, регулировавший пребывание остарбайтера на территории рейха в период 1942 1945 гг. «Остарбайтер» … Википедия

- «Arbeitsbuch Für Auslãnder» «Трудовая книжка для иностранцев», основной документ, регулировавший пребывание остарбайтера на территории рейха в период 1942 1945 гг. «Остарбайтер» (нем. Ostarbeiter работник с Востока) определение, принятое в… … Википедия

Большой террор The Great Terror: Stalin s Purge of the Thirties Жанр: историческое исследование

Недавно мы опубликовали статью Павла Краснова посвященную репрессиям, имевшим место в СССР. Для разоблачения фальсификаций антисоветских манипуляторов автор использовал метод, который нам представляется логичным и убедительным.

Виктор Николаевич Земсков
- российский историк, доктор исторических наук, научный сотрудник Института российской истории РАН. Исследователь политических репрессий в СССР. Павел Краснов принципиально избегал использования сложных статистических выкладок, и обращался к здравому смыслу читателей. Статья вызвала оживленную дискуссию, и выяснилось, что некоторые читатели всё же хотели бы увидеть и статистические выкладки. В этой связи мы считаем необходимым заявить следующее. Крупнейший в нашей стране специалист-исследователь репрессий В. Земсков дотошнейшим образом обработал колоссальный объём информации по данному вопросу. Его научные труды получили на Западе широчайшую известность и в своё время воспринимались там как сенсация. Результаты его исследований не оставили камня на камне от псевдоисторических изысканий идеологов холодной войны. Сразу сделаем оговорку, Земсков не является сталинистом и не принадлежит к лево-патриотической оппозиции.

В России В. Земсков пользуется высоким авторитетом в научной среде, но, к сожалению, широким массам народа он не известен. Его не приглашают на телевидение, у него крайне редко берут интервью. «Демократическим» манипуляторам, промывающим людям мозги крайне невыгодно чтобы люди, наконец узнали правду о репрессиях из уст специалиста, а не купленных с потрохами журналистов. Однако, благодаря Internet всё же информационная блокада не является тотальной, в сети есть основные научные труды Земскова. Их публикация в нашем издании выходит за рамки формата, поэтому здесь мы опубликуем одно из немногих интервью, опубликованное в La Vanguardia 3 июня 2001 года. Рафаэль Поч

Все жертвы Сталина

Я встретился с историком Виктором Земсковым в Институте всеобщей истории РАН. В 1989 году, выполняя директиву Политбюро во главе с Михаилом Горбачевым, РАН поручила Земскову прояснить вопрос о реальном числе жертв сталинских репрессий. До того времени эта тема находилась в руках тех, кого один из крупнейших западных специалистов по советской истории профессор Моше Левин называл «людьми с богатым воображением». К этой категории относятся большинство адептов «холодной войны». Некоторые из них сегодня по-прежнему на плаву.

Земсков - человек скромный и сдержанный - впервые получил доступ к наиболее секретным архивам МВД-МГБ и сталинской тайной полиции (ОГПУ-НКВД). Там он обнаружил подробные документы, касающиеся репрессивной машины Сталина: о ГУЛАГе, тюрьмах, числе расстрелянных и депортированных и т.д. Оказалось, что государство и его мясники вели учет своих преступлений и злодеяний со строгостью педантичного конторского служащего. Прошло почти десять лет назад, с тех пор, как были открыты эти архивы, однако сам Земсков и выводы, к которым он пришел, оставались неизвестными. «Меня не приглашают на телевидение»,- говорит он без малейшего налета ложной скромности. Это первое интервью, которое Земсков дал иностранному СМИ, поскольку никто не проявлял интереса к доказательствам, которые заставили по-новому взглянуть на количество жертв, но не изменили представления о сути одной из самых больших трагедий 20 века.

В кульминационный момент сталинских репрессий, «великого террора» 1937-38 годов, в СССР было произведено 2,5 млн. арестов, а в период с 1921 по 1953 год по политическим мотивам было расстреляно 800 000 человек. Эта цифра настолько впечатляющая, что уже не имеет большого значения, что до сих пор вели речь о 20 млн. арестованных и 7 млн. расстрелянных.

Существуют ли точные цифры жертв сталинских репрессий?

Термин «репрессии» можно толковать по-разному. Я ограничиваюсь «политическими репрессиями», то есть теми гражданами, которым была инкриминирована статья 58 УК (контрреволюционная деятельность и другие тяжкие преступления против государства) и которые были приговорены к расстрелу или другим мерам наказания. С 1921 по 1953 год таких было около 4 млн. человек. Из них около 800 000 были приговорены к расстрелу. Кроме того, мы предполагаем, что около 600 000 умерли в тюрьме, так что общее число жертв достигает 1,4 млн. человек.

Входят ли в число этих 4 млн., из которых 1,4 погибли, «кулаки», депортированные народы и т.д.?

- «Кулаки» подразделяются на 3 категории. В одну из них входят арестованные и осужденные как политические преступники. Да, они учтены в нашей статистике. Другую группу составляют арестованные и высланные на север, а третью - те, кто просто был изгнан из деревни и стал работать на заводе. Последние две группы - самые многочисленные - нами не учитывались, так что среди этих 4 млн. «кулаков» немного.

Почему их не включили? Разве высылка на север и депортация не являются репрессиями?

Да, но они не были осуждены. Их только депортировали, и у них конфисковали имущество. Есть повод поспорить…

То есть, если нет официального приговора, то нет и репрессий?

Это единственный способ провести различие между политически репрессированными и теми, кто испытал страдания в целом. Мы считаем, что с 1918 года, когда началась экспроприация землевладельцев, капиталистов и духовенства, репрессированными являются те, кто был арестован ВЧК, хотя, даже если они не были арестованы, они потеряли всю свою собственность. К «кулакам» бы подходим с таким же критерием: репрессированные - это арестованные, в то время как депортированные просто стали жертвами социально-экономических преобразований - жестоких и основанных на уравниловке. Это может быть применимо к большинству населения СССР, поскольку в той или иной степени оно испытало страдания: голод, плохие условия жизни и т.д.

Да, это так, однако репрессированными следует считать и других жертв террора, смертность среди которых зачастую была очень высокой. Например, наиболее убедительные исследования показывают, что 1,1-1,2 млн. членов семей «кулаков» были разрушены в процессе коллективизации, а сколько человек из этих 5,5-6 млн. умерли?

Цифра еще не установлена. В библиографии приводятся абсурдные цифры - от 6 до 10 млн. погибших; среди них от 3 до 7 млн. на Украине. Однако благодаря демографической статистике мы знаем, что в 1932 году на Украине родилось 780 000 человек, а умерло - 668 000, в то время как в 1933 году родились 359 000, а умерли - 1,3 млн. В эти цифры включена естественная смертность, однако ясно, что главной причиной смерти в эти годы стал голод.

Украинские националисты считают это национальным геноцидом против украинцев; вы с этим согласны?

Нет, поскольку в таком же положении были жители Северного Кавказа, Поволжья и Казахстана, где тоже царил голод. Нужно было выполнить план, конфисковав часть урожая, однако из-за засухи пришлось конфисковать весь урожай. Государство совершило преступление против всех крестьян, независимо от их национальности.

14 народностей СССР были депортированы полностью, а 48 - частично. Только среди кавказских этнических групп было депортировано 650 000 человек: это было осуществлено в ходе трех военных операций, в которых приняли участие 100 000 военнослужащих, не считая 19 000 сотрудников НКВД. Что вы скажете о смертности в этот период?

В ходе самой операции по депортации она была не очень велика. К примеру, если говорить о крымских татарах, в каждом железнодорожном составе погибали 2-3 человека, главным образом старики. Всего погибли 191 человек. Однако после прибытия в Узбекистан умерли десятки тысяч людей. В первые года после переселения смертность в несколько раз превышала рождаемость. Что касается чеченцев, то точные цифры неизвестны, однако по дороге тоже погибли немногие, а на новом месте - да.

Почему был избран такой временной период: 1921-1953? Разве после 1953 года репрессий больше не было?

В период с 1937 по 1953 год в ходе репрессий погибло много людей. В самых жестокий период - 1937-38 годы - были осуждены более 1,3 млн. человек, из которых почти 700 000 были расстреляны. В 1951 году было осуждено почти 55 000 человек, в 1952 - 29 000…Обратимся к 1958 году, когда Сталина уже не было: число осужденных было меньше, чем в 2000 году; среди них были приговорены к расстрелу 69 человек. То есть размах репрессий уменьшился в 20 раз по сравнению с началом 50-х годов, и в сотни раз по сравнению с 30-ми годами. Начиная с Хрущева, цифры репрессированных уже были незначительными.

Что вы можете сказать о числе репрессированных и погибших в СССР, которые назывались во времена холодной войны?

Речь шла о дискредитации противника. Западные советологи утверждали, что жертвами репрессий, коллективизации, голода и т.д. стали 50-60 млн. человек. В 1976 году Солженицын заявил, что в период с 1917 по 1959 год в СССР умерли 110 млн. человек. Трудно комментировать эту глупость. На самом деле темпы прироста населения составляли более 1%, что превышало показатели Англии или Франции. В 1926 году в СССР было 147 млн. жителей, в 1937 году - 162 млн., а в 1939 году 0 170,5 млн. Эти цифры заслуживают доверия, и они не согласуются с убийством десятков миллионов граждан.

Какова была реакция на цифры, названные вами?

Известный писатель Лев Разгон вступил со мной в полемику. Он утверждал, что в 1939 году в лагерях находилось более 9 млн. заключенных, в то время как архивы называют другую цифру: 2 млн. Им двигали эмоции, но он имел доступ на телевидение, а меня туда не приглашали. Позднее они поняли, что я прав, и замолчали.

А на Западе?

В первых рядах моих критиков был Роберт Конквест, чьи цифры репрессированных в 5 раз превышали документальные свидетельства. В целом, реакцией со стороны историков было признание. Сейчас в университетах обучаются уже по моим цифрам.

До какой степени точны архивы ГУЛАГа, НКВД и т.д., доступ к которым вы впервые получили благодаря Горбачеву?

Статистика ГУЛАГа считается нашими историками одной из лучших.

Другими словами, руководители страны точно знали о размерах своих репрессий и числе расстрелянных?

Да. Сталина регулярно информировали. В каждом случае иcчезновения или побега заключенного поднимались все его досье и вся переписка.

Вам что-либо известно о том, как Сталин и его окружение аргументировали необходимость подобного насилия и убийств?

Думаю, что таким образом они хотели отделаться от людей, которые не вписывались в проект строительства коммунистического будущего, а также от тех, у кого был силен инстинкт самосохранения, хотя формально они были ни в чем не виноваты. Это была превентивная мера. Молотов сказал журналисту Феликсу Чуеву, такую фразу, которая говорит о многом: «Мы не ждали, пока нас предадут, мы брали инициативу в свои руки и их опережали».

Каково ваше мнение, как историка. До какой степени российская история уникально с точки зрения высокой политической смертности?

Если сравнивать с историей Англии 17 века, Франции 18 века и Германии 19 века, то история уникальна тем, что все это произошло в 20 веке, когда уже была создана сложная интегрированная экономика, которую похоронила революция. Когда в 1920 Герберт Уэллс приехал в Россию, он увидел совершеннейшую дикость: разбирали железнодорожные пути, не было электричества, все разваливалось, а народ умирал от голода и холода. А перед этим - хотя Россия находилась на европейской периферии - она была цивилизованной страной. То есть, чем более цивилизована страна, тем менее желательна революция, принимая во внимание ужасные последствия, которые она за собой влечет.

Вы хотите сказать, что именно близость к нынешней эпохе, имея в виду более современные средства уничтожения, делает Сталина более опасным, чем Чингисхан?

Имеет ли что-то общее со всем этим коммунизм и идеология? До какой степени имеет смысл для верующего изучать жертвы Католической Церкви, убитые во имя Бога? - Имеет смысл, поскольку нельзя иметь абсолютную веру в Бога; эта вера конкретна. Все те несчастные, которые были сожжены на костре, умерли за то, что их вера была ошибочной, она отклонялась от нормы и вступала в противоречие с подчинением Папе Римскому. Идеология? Создавалось новое общество, и для строительства коммунистического будущего был необходим новый человек. Те, кого убили в 1937 году, не поддавались изменению. Убивали бесполезных.

Можно ли обвинять Христа за инквизицию, или Маркса за Сталина? - Маркс создал свою теорию для Европы, а не для России, и уж, конечно, не для Китая. Ни в одном коммунистическом режиме репрессии невозможны; они возможны лишь там, где есть сильная и жестокая деспотическая власть, например в сталинской России или маоистском Китае. Репрессии как таковые были уже невозможны при Хрущеве, Брежневе или Дэн Сяопине.

О чем вы подумали, впервые открыв секретный архив ГУЛАГа и узнав, что число репрессированных значительно меньше, чем считалось и говорилось?

Сначала было удивление. Затем я быстро понял, что на Западе были введены в серьезное заблуждение на этот счет; но несмотря на это, все выводы о террористическом характере режима и репрессиях, которым подвергались люди, остаются в силе. Это важно прежде всего для того, чтобы все это не повторилось.

8 Комментарий для

Валерий Лобов

Светлана Ли

Изначально у автора интервью была благородная цель – использовать глубокие и энциклопедические знания доктора исторических наук, научного сотрудника Института российской истории РАН, исследователя политических репрессий в СССР для того, чтобы разоблачить завышенные цифры по сталинским репрессиям, создающим искаженную картину трагедии того времени. В чем -то задача выполнена – даны реальные, а потому намного заниженные цифры. Но в интервью много погрешностей, не позволительных для такой темы и для специалиста ранга Виктора Земскова. Особенно, если учесть, что тема очень деликатная в сегодняшних условиях, когда Россия в страшном кольце циничных санкций Запада, поставившего себе цель, как минимум, ослабить Россию.
Земсков говорит, что «депортированные просто стали жертвами социально-экономических преобразований - жестоких и основанных на уравниловке».
Слишком простое, я бы сказала, плоское объяснение для Земскова, как минимум, безответственно очерняющее правительство Сталина.
Не буду вдаваться во все подробности. Приведу один пример. Земсков говорит, что «если говорить о крымских татарах, в каждом железнодорожном составе погибали 2-3 человека, главным образом старики.

Светлана Ли

Всего погибли 191 человек. Однако после прибытия в Узбекистан умерли десятки тысяч людей».
Десятки тысяч!!! Под этой цифрой можно предположить два десятка, три а то и восемь десятков тысяч» На самом деле умерло 16 тысяч…Теперь представьте реакцию молодых крымских татар, которые прочитают это интервью, какую реакцию у них вызовут эти «ДЕСЯТКИ тысяч», при том, что к этой теме постоянно подогревают нездоровый интерес те, кто делает на этом политическую карьеру – Джемилев, Чубаров и Кудухов, заявивший на канале ОРТ, что «русские потомственные рабы», рассуждая о депортации крымских татар? И что очень важно – татар депортировали в 1944 году, после трех лет войны, в которой многие татары повели себя, мягко говоря, не порядочно – в период немецкой оккупации Крыма в 1941 - 44 годах с оккупантами многие крымские татары изменили Родине, дезертировали из частей Красной Армии, обороняющих Крым, и переходили на сторону противника, вступая в сформированные немцами добровольческие татарские воинские части, боровшиеся против Красной Армии. 20 тысяч крымских татар носили форму Третьего Рейха: 10 тысяч служили в вермахте, 10 тысяч были полицейскими. Эти данные в открытом доступе в Вики

Светлана Ли

в Википедии. Честно, я сама узнала об этом только из-за интервью Земскова. Из-за профессиональной привычки расставлять исторически справедливые акценты, чтобы у объективного Земскова заблуждающиеся татары не нашли новый субъективный повод для обиды за свой народ. Как можно такому специалисту, как Земсков, который всю жизнь посвятил теме репрессий в советском государстве, не знать таких фактов, которыми была обусловлена депортация татар? Не посчитал нужным приводить эти факты из деликатности? Разумно! Но тогда зачем такая обтекаемая, ползучая и взрывоопасная цифра – «ДЕСЯТКИ тысяч»? Хочу отметить, что в Википедии подчеркнуто, что умерло 16 тысяч татар в Узбекистане не из-за того, что им создали такие невыносимые условия, а потому что они уже познали лишения 3 лет войны в Крыму! В Википедии подчеркнули это со знанием дела и ответственности, чего не проявил Земсков. Не хочу думать, что Земсков таким образом чернит «мясников» , как он называет чиновников Сталина.
Далее Земсков говорит, что «Если сравнивать с историей Англии 17 века, Франции 18 века и Германии 19 века, то история уникальна тем, что все это произошло в 20 веке, когда уже была создана сложная интегрирова

Светлана Ли

сложная интегрированная экономика, которую похоронила революция»
Почему бы при этих выводах, опять-таки компрометирующих советское государство и Сталина, Земскову не вспомнить о том, что в Англии, Франции и Германии в те же периоды были физически уничтожены не десятки тысяч, а сотни тысяч, а в годы ВОВ тысячи евреев? Или, он делает разницу в том, что в этих странах шла война? Но и крымских татар депортировали в условиях войны! Возмущается Земсков тем, что это случилось в 20 веке, и этим ситуация уникальна? А сегодня он не предполагает, когда западные хищники от геополитики совершенствуются в коварстве на глазах у всего мира, что такое может повториться и в ХХ! и ХХ1У веке – как быть с такими внутренними врагами России, как Собчак, Макаревич, Касьянов, которые в случае войны тоже встанут открыто в ряды врагов?
Не согласна в том, что революция похоронила «цивилизованную Россию, со сложной интегрированной экономикой. По поводу интегрированной экономики спорить не стану, хотя все уверены в том, что Сталин принял Россию с сохой и плугом, но что касается цивилизованной России перед революцией не согласна в корне. Цивилизация, на мой взгляд, предполагает очень большой набор

Светлана Ли

ценностей человеческого развития, который монаршья страна, отпустившая из-под крепостного ига свой народ всего за полвека до революции, никак не могла достичь. Как убедительное доказательство того, что похоронила революция, Земсков приводит в пример воспоминания Герберта Уэллса, приехавшего в Россию в 1920 году. Через 3 года после революции что можно было увидеть больше того, чем видел враг СССР – «он увидел совершеннейшую дикость: разбирали железнодорожные пути, не было электричества, все разваливалось, а народ умирал от голода и холода. А перед этим - хотя Россия находилась на европейской периферии - она была цивилизованной страной. То есть, чем более цивилизована страна, тем менее желательна революция, принимая во внимание ужасные последствия, которые она за собой влечет.»
Ужасные последствия, которая повлекла Октябрьская революция…По одному только этому заключению можно сделать вывод – как узко мировоззрение Земскова. Если доктор исторических наук утверждает, что революция, и в частности Октябрьская разрушила цивилизованную страну и повлекла ужасные последствия, то не справедливо удивляться на Собчак, Порошенко и так далее…Не хочу обидеть Земскова, я просто поража

Светлана Ли

я просто поражаюсь…А благодаря какой России, той, что держала народ при крепостном праве до 1861 года, и невесть вдруг, как оказалась цивилизованной страной перед 1917 годом Земсков обязан своими знаниями, или советской и потом – современной России? Ответ пусть Земсков найдет для себя.
Можно ли обвинять Христа за инквизицию, или Маркса за Сталина?
На этот вопрос вселенского масштаба Земсков также находит свой ответ, на мой взгляд, упрощенный и потому с земсковскими погрешностями.
- Маркс создал свою теорию для Европы, а не для России, и уж, конечно, не для Китая, считает он.
Я, наверное, хуже знаю труды Маркса, чем доктор исторических наук. Но Маркс создал свои труды для пролетария всего мира. Для тех, кто страдал от тирании капитала. Ленин предлагал его труды адаптировать к реальной действительности, что очень успешно сделали в Китае, и что могли сделать в СССР, если бы не умер Сталин.
Ни в одном коммунистическом режиме. Словосочетание непривычное для этих двух слов – коммунистический и вдруг – режим. Согласна, при коммунистической формации репрессии невозможны. Но, думаю, уже в стадии развития. На начальном этапе нельзя исключать какие – то радикальные или жесткие д

Светлана Ли

жесткие действия власти, уж слишком человек не совершенен. И почему-то таких больше, чем совершенных. К примеру, как раскулачивание кулаков. Или нейтрализация белогвардейцев. Не согласна с тем, что советская власть была деспотической, время и обстоятельства требовали диктатуры власти. Уж кому, как не Земскову, доктору исторических наук это понимать ясно и здраво. Принимать мудро. Так чего же не хватает энциклопедическим знаниям Земскова, что он путается в предмете всей своей жизни, как выпускник вуза, который много знает, но не имеет жизненного опыта, мудрости, необходимой для исторической справедливости?

Официальный сайт Института российской истории РАН сообщил о том, что 21 июля 2015 года на 70-м году жизни скоропостижно скончался доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН, учёный секретарь Центра военной истории России Виктор Николаевич Земсков .

«Вся жизнь Виктора Николаевича была неразрывно связана с Институтом российской истории РАН, где он проработал более 50 лет, — говорится в сообщении. — Виктор Николаевич особенно прославился своими архивными изысканиями, в конце 1980 - начале 1990-х годов он был первооткрывателем ранее закрытых для учёных архивных фондов по истории политических репрессий в СССР.

Имя Виктора Земскова мало что скажет широкой аудитории. Его книги не издавались миллионными тиражами, они не были украшены броскими заголовками. Погоне за громкими сенсациями он предпочитал кропотливую работу с историческими документами.

В 1989 году, на пике перестройки, Земсков вошёл в состав комиссии по определению потерь населения Отделения истории АН СССР во главе с членом-корреспондентом АН СССР Юрием Поляковым . Комиссия получила доступ к статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, хранившейся в Центральном государственном архиве Октябрьской революции.

В этих ранее засекреченных документах содержалась вся фактическая информации о реальной истории политических репрессий советского периода.

Как уже говорилось, Виктор Земсков не гонялся за сенсациями, однако опубликованные им материалы исследований перевернули представления о масштабах политических репрессий в СССР.

Тайное, ставшее явным

Историк, который никогда не скрывал своего негативного отношения к сталинским репрессиям, пришёл к выводу, что данные о десятках и сотнях миллионов репрессированных, фигурировавшие в зарубежных исследования, в материалах СМИ времён перестройки, не соответствуют действительности.

Досконально изучив все материалы, Земсков установил, что в период с 1921 по 1953 годы в СССР «за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления» были осуждены 4 060 306 человек, из которых к высшей мере наказания были приговорены 799 455 человек.

Опроверг Земсков и расхожее утверждение о «стране, где каждый второй прошёл лагеря». По результатам исследования было установлено, что максимальное общее число заключённых в лагеря за всю советскую историю было зафиксировано по состоянию на 1 января 1950 года — 2 760 095 человек, а в среднем численность заключённых колебалась от 1,5 до 2,5 млн человек. При этом речь идёт и о политических заключённых, и об осуждённых за уголовные преступления.

Для сравнения: в США в 2013 году количество заключённых достигло 2,2 миллиона человек.

Документы против эмоций

Результаты исследований Виктора Земскова совершенно не соответствовали тем представлениям о репрессиях в СССР, которые формировались под влиянием книги Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и разнообразных разоблачительных публицистических материалов эпохи перестройки.

Земскова обвинили в «фальсификации» и попытались опровергнуть его выводы. Но историк спокойно, с фактами в руках, парировал все аргументы оппонентов.

Например, Антон Антонов-Овсеенко, директор Государственного музея истории ГУЛАГ а, сын расстрелянного революционера и советского государственного деятеля Владимира Антонова-Овсеенко , обвиняя Земскова в искажении действительности, заявлял, что в 1946 году в ГУЛАГе находились 16 миллионов заключённых. Антонов-Овсеенко утверждал, что эти данные базируются на количестве выданных продовольственных пайков.

«Надо понимать, что на ту дату, которую имеет в виду Антонов-Овсеенко (1946 г.), в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн, а 1,6 млн заключённых. Следует всё-таки обращать внимание на запятую между цифрами», — хладнокровно возражал в своей работе «О масштабах политических репрессий в СССР» Виктор Земсков, попутно отмечая, что в списке тех, кто работал с документом, на который ссылается Антонов-Овсеенко, нет фамилии его уважаемого оппонента, и значит, с материалом знаком он понаслышке.

Очень скоро стало очевидно, что против фактического материала Земскова его оппоненты могут представить лишь эмоции и свидетельства в стиле «мне рассказывал один знающий человек».

Дело всей жизни

В конечном итоге любители рассуждений о «десятках миллионов жертв советского режима» решили, что работы Виктора Земскова проще всего игнорировать.

А Земсков продолжал свою работу, камня на камне не оставляя от огромного количества мифов о советской истории, сформированных за последние десятилетия.

Нет никаких сомнений в том, что в своё время этому выдающемуся историку воздадут должное за его работу, важную не только для понимания прошлого, но и для будущего нашей страны.

Виктор Николаевич Земсков неоднократно выступал и со страниц «Аргументов и Фактов».

Большая статья историка Виктора Земскова о реальных цифрах репресссий в СССР. Виктор Николаевич несколько лет занимался этим непростым вопросом в спецархивах. В прошлом году он ушёл из жизни. Светлая память честному историку-исследователю.

Человеческая жизнь бесценна. Убийство невинных людей нельзя оправдать — будь то один человек или миллионы. Но исследователь не может ограничиваться нравственной оценкой исторических событий и явлений. Его долг — воскрешение подлинного облика нашего прошлого. Тем более, когда те или иные его аспекты становятся объектом политических спекуляций. Всё это в полной мере относится к проблеме статистики (масштаба) политических репрессий в СССР. В настоящей статье сделана попытка объективно разобраться в этом остром и болезненном вопросе.

К концу 1980-х годов историческая наука оказалась перед острой необходимостью доступа к секретным фондам силовых ведомств (бывшим и настоящим), так как в литературе, по радио и телевидению постоянно назывались разные оценочные, виртуальные цифры репрессий, ничем не подтверждённые, и которых нам, профессиональным историкам, нельзя было вводить в научный оборот без соответствующего документального подтверждения.

Во второй половине 1980-х годов на какое-то время сложилась несколько парадоксальная ситуация, когда снятие запрета на публикацию работ и материалов по этой теме сочеталось с традиционным недостатком источниковой базы, так как соответствующие архивные фонды по-прежнему были закрыты для исследователей. По своему стилю и тональности основная масса публикаций периода горбачёвской «перестройки» (да и позднее тоже) носила, как правило, резко разоблачительный характер, находясь в русле развернутой тогда пропагандистской антисталинской кампании (мы имеем прежде всего в виду многочисленные публицистические статьи и заметки в газетах, журнале «Огонек» и т. п.). Скудность конкретно-исторического материала в этих публикациях с лихвой перекрывалась многократно преувеличенной «самодельной статистикой» жертв репрессий, поражавшей читательскую аудиторию своим гигантизмом.

В начале 1989 года по решению Президиума Академии наук СССР была создана комиссия Отделения истории АН СССР во главе с членом-корреспондентом Академии наук Ю.А.Поляковым по определению потерь населения. Будучи в составе этой комиссии, мы в числе первых историков получили доступ к ранее не выдававшейся исследователям статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР, находившейся на специальном хранении в Центральном государственном архиве Октябрьской революции (ЦГАОР СССР), переименованном ныне в Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).

Комиссия Отделения истории действовала в конце 80-х — начале 90-х годов и уже тогда нами была опубликована серия статей по статистике репрессий, заключённых, спецпоселенцев, перемещённых лиц и т. д.* В дальнейшем и до настоящего времени мы продолжали эту работу.

Ещё в начале 1954 года в МВД СССР была составлена справка на имя Н.С.Хрущева о числе осуждённых за контрреволюционные преступления, то есть по 58-й статье Уголовного кодекса РСФСР и по соответствующим статьям УК других союзных республик, за период 1921—1953 годов. (Документ подписали три человека — Генеральный прокурор СССР Р.А.Руденко, министр внутренних дел СССР С.Н.Круглов и министр юстиции СССР К.П.Горшенин).

В документе говорилось, что, по имеющимся в МВД СССР данным, за период с 1921 года по настоящее время, то есть до начала 1954 года, за контрреволюционные преступления было осуждено Коллегией ОГПУ, тройками НКВД, Особым совещанием, Военной коллегией, судами и военными трибуналами 3 777 380 чел., в том числе к высшей мере наказания — 642 980 (см.: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 9401. Оп. 2. Д. 450).

В конце 1953 года в МВД СССР была подготовлена ещё одна справка. В ней на основе статистической отчетности 1-го спецотдела МВД СССР называлось число осуждённых за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления за период с 1 января 1921 года по 1 июля 1953 года — 4 060 306 человек (5 января 1954 г. на имя Г.М.Маленкова и Н.С.Хрущева было послано письмо за подписью С.Н.Круглова с содержанием этой информации).

Эта цифра слагалась из 3 777 380 осужденных за контрреволюционные преступления и 282 926 — за другие особо опасные государственные преступления. Последние были осуждены не по 58-й, а по другим приравненным к ней статьям; прежде всего по пп. 2 и 3 ст. 59 (особо опасный бандитизм) и ст. 193-24 (военный шпионаж). К примеру, часть басмачей была осуждена не по 58-й, а по 59-й статье. (См. таблицу № 1).

Число осужденных за контрреволюционные
и другие особо опасные государственные преступления
в 1921—1953 годы

Примечание: В период с июня 1947 года по январь 1950 года в СССР была отменена смертная казнь. Этим объясняется отсутствие смертных приговоров в 1948-1949 годах. Под прочими мерами наказания имелись в виду зачёт времени нахождения под стражей, принудительное лечение и высылка за границу.

Следует иметь в виду, что понятия «арестованные» и «осуждённые» не являются тождественными. В общую численность осуждённых не входят те арестованные, которые в ходе предварительного следствия, то есть до осуждения, умерли, бежали или были освобождены.

Вплоть до конца 1980-х годов в СССР эта информация являлась государственной тайной. Впервые подлинная статистика осуждённых за контрреволюционные преступления (3 777 380 за 1921—1953 гг.) была опубликована в сентябре 1989 года в статье В.Ф.Некрасова в «Комсомольской правде». Затем более подробно эта информация излагалась в статьях А.Н.Дугина (газета «На боевом посту», декабрь 1989 г.), В.Н.Земскова и Д.Н.Нохотович («Аргументы и факты», февраль 1990 г.), в других публикациях В.Н.Земскова и А.Н.Дугина. Число осуждённых за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления (4 060 306 за 1921—1953 гг.) впервые было обнародовано в 1990 году в одной из статей члена Политбюро ЦК КПСС А.Н.Яковлева в газете «Известия». Более подробно эту статистику (I спецотдела МВД), с динамикой по годам, опубликовал в 1992 году В.П.Попов в журнале «Отечественные архивы».

Мы специально привлекаем внимание к этим публикациям, потому что именно в них содержится подлинная статистика политических репрессий. В конце 1980-х — начале 1990-х годов они являлись, образно говоря, каплей в море по сравнению с многочисленными публикациями иного рода, в которых назывались недостоверные цифры, как правило, многократно преувеличенные.

Реакция общественности на публикацию подлинной статистики политических репрессий была неоднозначной. Нередко высказывались предположения, что это фальшивка. Публицист А.В.Антонов-Овсеенко, акцентируя внимание на том, что эти документы подписывали такие заинтересованные лица, как Руденко, Круглов и Горшенин, внушал в 1991 году читателям «Литературной газеты»: «Служба дезинформации была на высоте во все времена. При Хрущёве тоже… Итак, за 32 года — менее четырёх миллионов. Кому нужны такие преступные справки, понятно» (Антонов-Овсеенко А.В. Противостояние // Литературная газета, 3 апреля 1991 г. С. 3). Несмотря на уверенность А.В.Антонова-Овсеенко, что эта статистика является дезинформацией, мы позволим себе смелость утверждать, что он ошибается. Это подлинная статистика, составленная путём суммирования за 1921—1953 годы соответствующих данных, имеющихся в I спецотделе. Этот спецотдел, входивший в разное время в структуру ОГПУ, НКВД, МГБ (с 1953 г. и по настоящее время — МВД), занимался сбором полной информации о числе осуждённых по политическим мотивам у всех судебных и внесудебных органов. I спецотдел — это орган не дезинформации, а сбора всеобъемлющей объективной информации.

Вслед за А.В.Антоновым-Овсеенко с резкой критикой в наш адрес выступил в 1992 году другой публицист — Л.Э.Разгон (Разгон Л.Э. Ложь под видом статистики: Об одной публикации в журнале «Социологические исследования» // Столица. 1992. № 8. С. 13—14). Смысл обвинений Антонова-Овсеенко и Разгона сводился к тому, что, мол, В.Н.Земсков занимается фальсификацией, оперируя сфабрикованной статистикой, и что документы, которыми он пользуется, будто бы недостоверны и даже фальшивы. Причём Разгон намекал на то, что Земсков причастен к изготовлению этих фальшивых документов. При этом они не смогли подкрепить подобные обвинения сколько-нибудь убедительными доказательствами. Мои ответы на критику Антонова-Овсеенко и Разгона в наш адрес были опубликованы в 1991—1992 годах в академических журналах «История СССР» и «Социологические исследования» (см.: История ССР. 1991. № 5. С. 151—152; Социологические исследования. 1992. № 6. С. 155—156).

Резкое неприятие Антоновым-Овсеенко и Разгоном наших публикаций, опирающихся на архивные документы, вызывалось также их стремлением «спасти» свою «самодельную статистику», не подтверждавшуюся никакими документами и являвшуюся не более чем плодом их собственного фантазирования. Так, Антонов-Овсеенко ещё в 1980 году опубликовал в США на английском языке книгу «Портрет тирана», где назвал число арестованных по политическим мотивам только за период 1935—1940 годов — 18,8 млн. человек (см.: Antonov-Ovseenko A. The Time of Stalin: Portrait of a Tyrany. — New York. 1980. P. 212). Наши же публикации, с опорой на архивные документы, прямо разоблачали эту «статистику» как чистое шарлатанство. Отсюда и проистекали их, Антонова-Овсеенко и Разгона, неуклюжие попытки представить дело так, что их «статистика» правильная, а Земсков якобы является фальсификатором и публикует сфабрикованную статистику.

Со стороны Л.Э.Разгона была предпринята попытка противопоставить архивным документам свидетельства репрессированных сотрудников НКВД, с которыми он общался в заключении. По словам Разгона, «в начале 1940 года встретившийся мне на одной из пересылок бывший начальник финансового отдела НКВД на вопрос: “Сколько же посадили?” — призадумался и ответил: знаю, что на 1 января 1939 года в тюрьмах и лагерях находилось около 9 миллионов живых заключённых» (Разгон Л.Э. Ложь под видом статистики: Об одной публикации в журнале «Социологические исследования» // Столица. 1992. № 8. С. 14). Нам, профессиональным историкам, прекрасно известно, насколько сомнительна подобного рода информация и как опасно вводить её в научный оборот без тщательной проверки и перепроверки. Детальное изучение текущей и сводной статистической отчётности НКВД привело, как и следовало ожидать, к опровержению указанного «свидетельства» — в действительности в начале 1939 года в лагерях, колониях и тюрьмах насчитывалось около 2 млн. заключённых, из них 1 млн. 317 тыс. — в лагерях (см.: ГАРФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д. 6. Л. 7—8; Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1154. Л. 2—4; Д. 1155. Л. 2, 20—22).

Попутно заметим, что общее число заключённых во всех местах лишения свободы (лагеря, колонии, тюрьмы) на определённые даты редко когда превышало 2,5 млн. Обычно оно колебалось в разные периоды от 1,5 млн. до 2,5 млн. Наивысшее количество заключённых за всю советскую историю нами зафиксировано по состоянию на 1 января 1950 года — 2 760 095 человек, из них 1 416 300 — в лагерях, 1 145 051 — в колониях и 198 744 — в тюрьмах (см.: ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 330. Л. 55; Д. 1155. Л. 1—3; Д. 1190. Л. 1—34; Д. 1390. Л. 1—21; Д. 1398. Л. 1; Д. 1426. Л. 39; Д. 1427. Л. 132-133, 140-141, 177—178).

Поэтому нельзя всерьёз воспринимать, к примеру, утверждения того же А.В.Антонова-Овсеенко, что после войны в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось 16 млн. заключённых (см.: Антонов-Овсеенко А.В. Противостояние // Литературная газета, 3 апреля 1991 г. С. 3). Надо понимать, что на ту дату, которую имеет в виду Антонов-Овсеенко (1946 г.), в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн., а 1,6 млн. заключённых. Следует всё-таки обращать внимание на запятую между цифрами.

А.В.Антонов-Овсеенко и Л.Э.Разгон были бессильны предотвратить массовый ввод в научный оборот архивных документов, включая и ненавистную им статистику репрессий. Данное направление исторической науки стало прочно опираться на документальную архивную базу (и не только в нашей стране, но и за рубежом). В этой связи в 1999 году А.В.Антонов-Овсеенко, по-прежнему пребывая в глубоко ошибочном убеждении, что опубликованная Земсковым статистика является фальшивой, а его, Антонова-Овсеенко, «собственная статистика» якобы правильной (в действительности — чудовищно извращенной), вновь с прискорбием констатировал: «Служба дезинформации была на высоте во все времена. Жива она и в наши дни, иначе как объяснить “сенсационные” открытия В.Н.Земскова? К сожалению, явно сфальсифицированная (для архива) статистика облетела многие печатные издания и нашла сторонников среди учёных» (Антонов-Овсеенко А.В. Черные адвокаты // Возрождение надежды. — М., 1999. № 8. С. 3). Этот «крик души» был не более чем гласом вопиющего в пустыне, бесполезным и безнадёжным (для Антонова-Овсеенко). Идея «явно сфальсифицированной (для архива) статистики» уже давно воспринимается в учёном мире как на редкость нелепая и абсурдная; подобные оценки не вызывают иной реакции, кроме недоумения и иронии.

Таков был закономерный результат схватки между профессионализмом и дилетантизмом — ведь в конечном итоге профессионализм обязан победить. «Критика» Антонова-Овсеенко и Разгона в наш адрес находилась тогда в общем русле наступления воинствующего дилетантизма с целью подмять под себя историческую науку, навязать ей свои правила и приемы научного (вернее — псевдонаучного) исследования, с профессиональной точки зрения совершенно неприемлемые.

Свою лепту в фальсификацию вопроса о численности заключённых внёс и Н.С.Хрущёв, который написал в своих мемуарах: «…Когда Сталин умер, в лагерях находилось до 10 млн. человек» (Мемуары Никиты Сергеевича Хрущёва // Вопросы истории. 1990. № 3. С. 82). Если даже понимать термин «лагеря» широко, включая в него также колонии и тюрьмы, то и с учётом этого в начале 1953 года насчитывалось около 2,6 млн. заключённых (см.: Население России в XX веке: Исторические очерки. — М., 2001. Т. 2. С. 183). В Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) хранятся копии докладных записок руководства МВД СССР на имя Н.С.Хрущёва с указанием точного числа заключённых, в том числе и на момент смерти И.В.Сталина. Следовательно, Н.С.Хрущёв был прекрасно информирован о подлинной численности заключённых и преувеличил её почти в 4 раза преднамеренно.

Большой резонанс в обществе вызвала публикация Р.А.Медведева в «Московских новостях» (ноябрь 1988 г.) о статистике жертв сталинизма (см.: Медведев Р.А. Наш иск Сталину // Московские новости, 27 ноября 1988 г.). По его подсчётам, за период 1927—1953 годов было репрессировано около 40 млн. человек, включая раскулаченных, депортированных, умерших от голода в 1933 году и др. В 1989—1991 годы эта цифра была одной из наиболее популярных при пропаганде преступлений сталинизма и довольно прочно вошла в массовое сознание.

На самом деле такого количества (40 млн.) не получается даже при самом расширенном толковании понятия «жертвы репрессий». В эти 40 млн. Р.А.Медведев включил 10 млн. раскулаченных в 1929—1933 годы (в действительности их было около 4 млн.), почти 2 млн. выселенных в 1939—1940 годы поляков (в действительности — около 380 тыс.), и в таком духе абсолютно по всем составляющим, из которых слагалась эта астрономическая цифра.

Однако эти 40 млн. скоро перестали удовлетворять «растущим потребностям» определённых политических сил в очернении отечественной истории советского периода. В ход пошли «изыскания» американских и других западных советологов, согласно которым в СССР от террора и репрессий погибли 50—60 млн. человек. Как и у Р.А.Медведева, все составляющие подобных расчётов были чрезвычайно завышены; разница же в 10—20 млн. объяснялась тем, что Р.А.Медведев начинал отсчёт с 1927 года, а западные советологи — с 1917-го. Если Р.А.Медведев оговаривал в своей статье, что репрессии не всегда смерть, что большая часть раскулаченных осталась жива, что из репрессированных в 1937—1938 годы расстреляна меньшая часть и т. д., то ряд его западных коллег называл цифру в 50—60 млн. человек как физически истреблённых и умерших в результате террора, репрессий, голода, коллективизации и др. Словом, потрудились над выполнением заказов политиков и спецслужб своих стран с целью дискредитировать в наукообразной форме своего противника по «холодной войне», не гнушаясь фабриковать прямую клевету.

Это, конечно, не означает, что в зарубежной советологии не было исследователей, старавшихся объективно и добросовестно изучать советскую историю. Крупные учёные, специалисты по советской истории А.Гетти (США), С.Виткрофт (Австралия), Р.Дэвис (Англия), Г.Риттершпорн (Франция) и некоторые другие подвергали открытой критике исследования большинства советологов и доказывали, что в действительности число жертв репрессий, коллективизации, голода и т. д. в СССР было значительно меньше.

Однако труды именно этих зарубежных учёных с их несравненно более объективной оценкой масштабов репрессий у нас в стране замалчивались. В массовое сознание активно внедрялось только то, что содержало недостоверную, многократно преувеличенную статистику репрессий. И мифические 50—60 млн. скоро затмили собой в массовом сознании роймедведевские 40 миллионов.

Поэтому, когда председатель КГБ СССР В.А.Крючков в своих выступлениях по телевидению называл подлинную статистику политических репрессий (он неоднократно приводил данные по учёту в КГБ СССР за 1930—1953 гг. — 3 778 234 осуждённых политических, из них 786 098 приговорённых к расстрелу) (см.: Правда, 14 февраля 1990 г.), то многие в буквальном смысле не верили своим ушам, полагая, что ослышались. Журналист А.Мильчаков в 1990 году делился с читателями «Вечерней Москвы» своим впечатлением от выступления В.А.Крючкова: «…И дальше он сказал: таким образом, о десятках миллионов не может быть и речи. Не знаю, сделал ли он это сознательно. Но я знаком с последними широко распространёнными исследованиями, которым верю, и прошу читателей «Вечерней Москвы» ещё раз внимательно прочитать произведение А.И.Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», прошу ознакомиться с опубликованными в «Московском комсомольце» исследованиями известнейшего нашего учёного-литературоведа И.Виноградова. Он называет цифру в 50—60 миллионов человек. Хочу обратить внимание и на исследования американских советологов, которые подтверждают эту цифру. И я в ней глубоко убеждён» (Вечерняя Москва, 14 апреля 1990 г.).